– А потом я кое-что вспомнил, – продолжал он. – Несколькими годами раньше, когда подруга нашего осла состарилась и ослабела, мой отец отвел ее на вершину высокого утеса у моря. Он брал меня с собой, чтобы я ему помог.

– Помог с чем?

Он развел руками.

– Столкнуть ее вниз.

– Ничего себе жестокость!

– Таков был обычай в нашей деревне, – сказал он. – Но мне это казалось ужасным, и в ту ночь мы с сестрой решили, что скотина задумала отомстить. Наверное, осел просто навещал место, где погребены его подруга и предки. Полагаю, там столетиями копились кости. Возможно, он выказывал уважение самой смерти, а мы проехались с ним за компанию. Однако мы впали в панику.

– А что случилось потом?

– Возле нас широкой полосой ударила молния, гром загрохотал прямо над головами, и моя сестра, закричав, свалилась со спины осла. Ее запястье пронзил обломок кости, – голос Ямы стал тише, едва перекрывая грохот прибоя. – Она истекала кровью. Я зажал ее рану, пытаясь помочь. Она пыталась не плакать, но я чувствовал, как она мучается. Когда ты сопротивляешься смерти, умирать больно.

– Бедная Ями, – посетовала я.

– Она умерла на рассвете, когда шторм угомонился. Она холодела на моих глазах, и я успел пообещать, что последую за ней и буду ее защищать. Увидев, как она покидает тело, я исполнил свой обет.

– И ты заботишься о ней.

Он кивнул.

– Да. Если я позабуду Ями, она выцветет.

Я притормозила, и мы опять поцеловались. На наших губах ощущалась соль.

– Ты хороший брат.

– Она тоже поддерживает меня.

– Вместе с твоим народом. – Наконец-то меня поразил груз всех его обязательств. Не только его сестра, а тысячи призраков зависели от воспоминаний Ямы, которые не давали им исчезнуть. – Ты о них всех заботишься.

– В меру сил. Порой я задумываюсь о том, скольких потерял. Тяжело посчитать людей, которых ты забыл.

При виде грусти на его лице мне захотелось спорить с ним.

– Но разве не бледнеет каждое воспоминание, рано или поздно?