История была очень смешной, но пока Антон подражал крикам и жестам повара, стало ясно, что его скверная езда – не очередная фантазия Стэндерсона. Джоунс протискивал свой седан сквозь плотный трафик, импульсивно менял полосы и поочередно жал то на газ, то на тормоз. Может, ему мерещился бешеный хор на трассе?

Кожа Дарси покрылась холодным потом, а желудок заурчал в преддверии тошноты. Она попыталась сглотнуть, но из-за кондиционированного воздуха в самолете рот как будто набили ватой.

Джоунс резко обогнул грузовик, Дарси отбросило на бок и прижало к Имоджен. Та, в свою очередь, ударилась о дверцу и издала тихий стон. Когда машина на мгновенье выровнялась, Имоджен обняла Дарси.

– Расскажи мне снова о рае для подростковых авторов, – взмолилась Дарси.

Парни на переднем сиденье, пренебрегая опасностью, болтали как ни в чем не бывало, поэтому Имоджен откликнулась:

– Существует дресс-код. Если ты побывала в списке бестселлеров «Нью-Йорк таймс», то получаешь возможность носить черную мантию с красной каймой, как у преподавателя в школе-интернате.

– Должно быть, это бесит остальных, – сказала Дарси.

– Нет. Мантии смотрятся шикарно, но в них жарко, и каждый втайне жаждет получить сверкающую тиару, которую разрешается носить только обладателям премии Принца.[89]

– Премия Принца такая невидаль?

– Еще бы! Это, по сути, дворянство среди подростковых авторов.

Стэндерсон услышал Имоджен и бросил через плечо:

– На самом деле, это лучше, чем дворянство, которое могут отобрать за предательство или другие серьезные преступления. Но стань ты хоть серийным убийцей, у тебя не отберут украшения принцев.

– Верно подмечено, – кивнула Имоджен. – Но в раю для подростковых авторов премии ничего не значат, поскольку у тебя есть возможность писать все дни напролет: ни счетов, ни приготовления пищи, ни уборки. Только творишь и говоришь о своих произведениях. Кроме того, каждый вправе решать, какую выбрать обложку.

Дарси зажмурилась и постаралась представить, что она находится не в салоне вихляющего седана, а покачивается в гамаке. Как ни глупа была идея о рае для подростковых авторов, она сделала ее счастливой. Когда работа над книгой шла хорошо и они выбирались в «свет», чтобы пообедать с Оскаром, Коулмэном или Джохари, Дарси часто чувствовала себя буквально на небесах, а их беседы о сюжетах и синонимах порой длились всю ночь напролет…

Поскольку на следующий день начиналось турне, Дарси казалось, что предстоящей ночью она не сможет заснуть. Однако огромная и удобная кровать отеля вкупе со сбоем суточных биоритмов из-за смены трех часовых поясов погрузили ее к полуночи в сон.