Однако аплодисменты стихли, и пришло время вопросов.

Первой поднялась крошечная девчушка в толстых очках. Она говорила предельно четко, как десятилетний ребенок, которому доверили две строки в школьной пьесе.

– У меня вопрос ко всем трем писателям. Какую из пяти составных частей истории вы считаете самой важной? Сюжет, место действия, персонажей, конфликт или лейтмотив? Благодарю.

Дарси оглянулась на остальных. Стэндерсон поглаживал подбородок, восприняв все весьма серьезно. Он прочистил горло и произнес:

– Хорошо известно, что сюжет – наиболее важный элемент истории. – Имоджен мельком взглянула на Дарси и пожала плечами. – Например: рассмотрим ту странную штуку, которая произошла с одним из моих друзей, – продолжил Стэндерсон. – Пару месяцев назад его девушка устроилась на новую работу. Сначала это был нормальный режим с девяти до пяти, но спустя три недели она начала там задерживаться. Кроме того, она повторяла, что должность ей нравится, но никогда не откровенничала с моим другом. Потом его подруга вообще почти перестала бывать дома. А однажды его все достало, и он поехал к ней в офис. – Стэндерсон подался вперед и заговорил чуть тише. – И что вы себе думаете, вот она выходит из дверей ровно в пять. Поэтому мой друг пригибается к сиденью, а когда она уезжает, следует за ней и обнаруживает, где она бывает…

Он остановился, давая повиснуть тишине. Пару раз скрипнули кресла, послышались редкие шепотки, но секунда сменялась бесконечной секундой, а зал пребывал в молчании.

Наконец Стэндерсон подытожил:

– Вот почему сюжет – самый важный элемент истории.

Аудитория взорвалась озадаченными возгласами.

– Но что же случилось? – крикнул один из зала.

Стэндерсон пожал плечами.

– Не знаю. Я только что это придумал.

У ребят вырвалось что-то вроде рева: то ли смех, то ли досада. Пока библиотекарь пытался их угомонить, Дарси слышала, как ученики делятся друг с другом предположениями, самостоятельно придумывая финал. Наверное, рассказ Стэндерсона требовал завершения.

Когда зал успокоился, Стэндерсон откинулся на спинку кресла и заявил:

– Поняли? В моей истории нет места действия, нет лейтмотива, почти отсутствует конфликт и всего два персонажа, которых зовут «мой друг» и «его девушка». Но прямо сейчас вы меня ненавидите, потому что никогда не узнаете, что будет дальше. Сюжет рулит.

Стэндерсон вынул из кармана рубашки солнечные очки и уронил их на сцену.

У зрителей вырвался недоуменный смешок.

Дарси взглянула на Имоджен, раздумывая, как им выкрутиться. Понятно, что Стэндерсон проделывал свой фокус с сюжетом и раньше. Но Имоджен уже вставала, улыбаясь.