– Может, им нужно прогреться? – спросила Дарси. За огоньки всегда отвечал их отец, но сейчас родители находились на кухне, наполняя дом запахами роти,[106] кокоса и жженого сахара. – Почему папа вообще готовит? Я думала, ему не разрешают, когда к нам приходят гости.

– Похоже, родители хотят, чтобы мы побыли вместе, – Ниша подняла одну ногу, подражая позе Ганеши. – Иными словами, предки жаждут, чтобы я раздобыла сплетен.

– Серьезно?

– Слышала бы ты Аннику, когда я каждый раз получаю от тебя эсэмэс. Она желает подробностей. Наверняка собирается устроить сеанс семейного психоанализа.

– Тьфу, а я-то думала, они стали лучше, – посетовала Дарси, ложась спиной на ковер. – Папа не приставал ко мне с возвращением в колледж примерно месяц. И он даже поинтересовался, как мои успехи, когда вчера вечером вез меня домой!

– Я вечно твержу о твоих «успехах», но, в основном, чтобы их позлить. Теперь и они начали о них говорить, – ответила Ниша, сложив руки в молитве и кланяясь в пояс. – Всегда к твоим услугам.

– Спасибо, – произнесла Дарси. – Но позвольте мне обратить ваше внимание на одну деталь. На меня и впрямь обрушился успех? Ну, с настоящими деньгами?

– Мало ли что ты говоришь, но если бы не мои манипуляции с родителями, старшие Патели навещали бы тебя раз в неделю, – Ниша приостановилась, чтобы смахнуть несуществующую слезинку. – И за все труды мне не дали мигающих фонариков.

Верно, лампочки до сих пор просто мерцали.

– Но я привезла подарки! – воскликнула Дарси, показывая на стопку книг в ярко-оранжевой обертке, ждущих, когда их развернут возле алтаря. Дарси тщательно выбирала их в течение нескольких месяцев, поскольку честность Ниши в отношении качества подарков была печально известна. Они включали в себя чехол для телефона с картой подземки, билеты на поезд для поездки в Нью-Йорк на весенних каникулах, а также футболку с изображением дет-металлической версии Сверкающей Гривы, второго любимого Нишей персонажа из «Искрящегося пони».

– Не откупишься, Патель. Из-за тебя мне приходилось догадываться обо всех стоящих сплетнях.

Дарси закатила глаза. Тетя Лалана первой узнала об Имоджен, а ей, Дарси, надо расплачиваться за откровенность.

– А ты теперь любишь только девчонок? – выпалила Ниша.

– Не знаю.

– Твой ответ навевает на меня тоску, Патель. Должна же ты иногда смотреть на людей – на каких-нибудь случайных симпатяшек на улице. Это всегда парни?

– Я уже ни на кого не смотрю. Отношусь к этому совсем иначе. – Лампочки замерцали быстрее, теперь они почти мигали. – Возможно, я одержима Имоджен.