Но та не отпускает Дарси.

Она подтягивается на локтях, но это все, на что она способна. Ее руки и ноги оказываются в ловушке чего-то вязкого и неодолимо сильного. Странно, но в нескольких сантиметрах от ее лица вода ускользает вниз. Нечто огромное шевелится в глубине, как будто вздымается сама земля…

Дарси слышит вокруг себя шлепки и вытягивает шею. В розовом свете зари дюжина валлаби прыснула в разные стороны, спасаясь бегством от того, во что постепенно превращается огромная глыба липкой грязи…

Засасывающий захват ослабевает, и Дарси, приложив все силы, встает на ноги. Какое-то мгновение она стоит прямо на набухающей куче грязи, но внезапно красная земля под ногами делается вязкой, и Дарси погружается в живое, пульсирующее тепло. Неторопливая и безжалостная жижа неумолимо поглощает ее тело и, в конце концов, заполняет легкие.

Задыхающаяся Дарси ощущает глубинные содрогания и рокот древних газов в ядре, чье звучание похоже на слово…

Буньип!

Дарси проснулась в испуге, хватая ртом воздух, мутузя скрученные простыни. Она далеко не сразу поняла, что цела и лежит в безопасности на собственной постели, а не задыхается в алчной грязи священного водопоя в австралийской глухомани.

Много времени прошло с тех пор, как она в последний раз видела кошмары о Буньипе. Однако сейчас, покрываясь потом, Дарси в полной мере вспомнила вдохновленные книгами Кирали ночные ужасы, которые снились ей, когда она только вступила в подростковый возраст. Тут-то она и сообразила, что черная нефть из ее романа подозрительно похожа на живую красную землю из легенд Тейлор.

Забавно, что Кирали никогда об этом не упоминала. Заметила ли она вообще? А может, просто привыкла к тому, что у нее заимствуют?

Имоджен лежала, свернувшись в клубок, на своей стороне кровати. Кошмар ее не потревожил. Было девять утра – обычно она начинала просыпаться через несколько часов.

За пять недель, что прошли после того, как Дарси отослала издателю исправленный текст своего романа, Дарси прекратила бодрствовать по ночам и порой отправлялась спать в два часа после полуночи. Однако Имоджен по-прежнему строчила до утра, стараясь сделать первый черновик «Фобоманта» идеальным и впечатляющим. Их часы сна постепенно переставали совпадать.

«После всех этих мучений…»

Дарси выскользнула из кровати, надела халат, шлепанцы и неслышно пробралась на кухню, чтобы приготовить кофе. На плите стоял кофейник Имоджен, а в холодильнике хранился эспрессо той марки, которую предпочитала Имоджен. Их вещи перемешались, вкусы переплелись. Но сегодня, когда Имоджен еще спала и Дарси одна встречала холод раннего марта, она чувствовала себя падшей.