Она углубилась в изучение инструкции. Это был список из имен и характеристик каждого персонажа.

«Лиззи: 17 лет, сокращенное от Элизабет, белая, единственный ребенок, цвет волос неизвестен.

Ямараджа: выглядит на 17 (3000?), индус (смуглая кожа), брови «домиком», красивый, брат Ями…»

Дарси нахмурилась. Подробности о ее героях казались скудными и пресными. Конечно же, в тексте упоминается цвет волос Лиззи. Она открыла файл и провела быстрый поиск по слову «волосы», но выяснила лишь то, что они у Лиззи достаточно длинные, и она может закладывать за ухо мокрые пряди.

Дарси тихо выругалась и прочла следующее описание:

«Джейми: 17 лет, имеет машину, живет с отцом».

– «Имеет машину»? И все? – воскликнула она. Ни цвета волос, ни братьев или сестер? Ни расовой принадлежности? О ней вообще почти ничего не известно. Но по мере развития сюжета Джейми становится совершенно потрясающим, хоть и не секси-персонажем. Однако Джейми не только подруга, а краеугольный камень нормальной жизни, который удерживает Лиззи в реальности.

И она оказалась картонным силуэтом.

– Как же так! – вырвалось у Дарси.

– Эй! – откликнулась заспанная Имоджен из дверей спальни. – Ты орешь на саму себя?

Дарси кивнула.

– Прислали отредактированный для печати текст. Оказывается, я паршиво прописала персонажей.

Имоджен почесала голову и принюхалась.

– Это кофе?

Они сели друг против друга, внимательно читая распечатки издательских инструкций.

– Хронология событий – просто отпад, – заявила Имоджен.

– Точно. – Литературный редактор тщательно проанализировал все упоминания о времени в книге Дарси. («Это был день в школе? Ночное время? Сколько прошло недель?») и собрал их в одном месте. Дарси изумилась тому, что не догадалась сама создать столь полезный документ.

Впрочем, другой документ – руководство по принятым в «Парадоксе» правилам оформления текста, был скорее загадочным, чем полезным. В «Парадоксе» требовали использовать серийные запятые[126] и хотели, чтобы воспоминания в виде прямой речи были выделены курсивом. Числительные до ста и сто требовалось писать прописью, а выше – цифрами, за исключением круглых чисел, появляющихся в диалогах, например, миллиона. А еще там было множество пунктов с деталями, о которых Дарси никогда и не задумывалась. Однако, по крайней мере, эти решения были приняты за нее.

Обратившись к самой рукописи, Дарси нашла новые каверзные вопросы и то, что можно расценить как «вкусовщину». Она в ужасе смотрела на поля, которые пестрели сотнями вопросительных знаков – по несколько штук на каждой странице. Дарси просматривала документ, выборочно читая редакторские пометки.