В следующие недели после матча с Таунтоном из Эдинбурга уехали все, кто мог себе это позволить. Доун Купертино, например, закрутила с агентом по продаже бумажных полотенец, и после бурного, хоть и непродолжительного, романа они заключили помолвку и переехали в его родной город Фолс-Черч в Вирджинии. Большинство горожан, в том числе и мои родители, уехать не могли: им пришлось пережить попытки озадаченной полиции хоть в чем-то разобраться, расследование ФБР, опросы Государственного бюро по живой природе и рыболовному хозяйству и вопросы бесчисленных исследователей паранормальных явлений (они до сих пор не оставляют город своим вниманием). Все это не дало результатов, которые бы могли объяснить появление стаи, но бесконечные разговоры помогли снизить градус напряженности, и мы снова вернулись к старой рутине, и в хорошем, и в плохом смысле.

Снова начались занятия в школе. Мы с Кэрол Энн попробовали снова сойтись, но любовь наша выдохлась, как шампанское, и мы отдалились друг от друга. У мамы случился очередной роман, и она ругалась с папой чуть ли не до утра. Если подумать, жизнь, с ее бесплановостью и бесцельностью, с периодами однообразия и скуки, взрывами горя и радости, слишком долгими или слишком быстротечными, совсем не похожа на футбол, во всяком случае, как это понимал тренер Татл… хотя, может быть, эдинбургский футбол она и напоминает.

Как-то апрельским утром мне позвонила Доун. Она тосковала по дому и не могла придумать, с кем поговорить, кроме меня. Я сказал ей, что меня приняли вне конкурса в Университет Вирджинии и что у меня все в порядке после тех странных событий. Она спросила, не замечали ли в наших краях граклов, я ответил, что графство Калливер можно объявлять свободной от граклов зоной, потому что все население открыло сезон охоты на дьявольских птиц, так что их и след простыл.

Разговор стал затухать, и Доун сказала, что ей пора идти, но все не вешала трубку. Я спросил, чем она занимается, она сказала, что Джим, агент по продажам, хочет завести с ней ребенка.

– Для него это очень важно, – добавила она. – Я боюсь, что, если не соглашусь, он меня выгонит. А я не готова заводить детей. И не знаю, буду ли вообще когда-нибудь готова.

– С этой проблемой я тебе не помощник, Доун.

– Я знаю. Просто… Ох, черт!

Я подумал, что она, наверное, плачет.

После паузы она сказала:

– Помнишь, как мы с тобой, Дойлем и Кэрол Энн поехали на дальний берег и танцевали на дюнах под радио в машине?

– Ну да.

– Хотелось бы мне оказаться там сейчас. – Она вздохнула. – Тогда это казалось таким будничным, но теперь, когда вспоминаешь, становится понятно, что это были прекрасные моменты.