Паранойя у меня сменилась облегчением, и мне сразу полегчало. Мы пошли на разминку. Команда Таунтона еще не приехала, и с трибун доносился беспокойный гул. Пока мы разминались, тренер Татл переговорил с администрацией. Я пробежался, поймал несколько закрученных подач Джастина. Поле под прожекторами было ярко-зеленым, мягкая свежеподстриженная трава пахла свежестью, линии белели ярко и четко – нависший надо мной призрак пятьдесят пятого отступил. Издалека доносилось чириканье наших черлидеров: «Силен и отважен каждый Пират! Пираты Эдинбурга всех победят!»

Татл отослал нас в раздевалку и снова отправился на переговоры с администрацией.

В раздевалке ребята спрашивали друг друга: «Что случилось? Засчитают техническое поражение?» Дойль только улыбался. На лицах игроков засветилась робкая надежда, когда до всех дошло, что мы, возможно, поедем на региональный матч. Но тут вернулся Татл, упер руки в бедра и сказал:

– Они приехали.

И все сдулись.

– Приехали, – уныло повторил он. – И разминаться не хотят. Слышите? Они считают, что победят нас, даже не разогревшись. – Он вгляделся в наши лица. – Докажите, что они неправы.

Похоже, он строил из себя генерала Паттона, пытаясь мотивировать нас несколькими правильно подобранными словами вместо обычной своей проповеди, но эта затея провалилась. Всех словно оглушило – особенно Дойля, и несколько пламенных призывов нам бы как раз не помешали. Молитва перед игрой была особенно истовой. Когда мы выбежали на поле, за свистками болельщиков Таунтона было не слышно ни приветствий Эдинбурга, ни звонких голосков нашей команды поддержки. Таунтонский автобус был припаркован за западными трибунами, и их три капитана ждали посреди поля с рефери. В своих черных формах и шлемах они казались огромными кусками тьмы. Мы с Джейсоном Кумбсом вышли к ним, чтобы бросить монету. Номер пятьдесят пять стоял рядом с квотербеком Таунтона и одним из тех защитников, которые нас сделали в Кресент Крике, восемьдесят седьмым. С прошлого года он, похоже, стал еще страхолюднее.

– Джентльмены, – обратился рефери к капитанам. – Вы гости. Выбирайте первыми, орел или решка.

Он подбросил серебряный доллар, и пятьдесят пятый сказал слабым, хриплым голосом:

– Решка.

– Решка и есть, – подтвердил рефери, подбирая монетку.

– Подача наша, – проскрежетал пятьдесят пятый.

Они не пожали нам руки – Эдинбург и Таунтон руки друг другу не подают.

– Тебе не кажется, что пятьдесят пятый какой-то странный? – спросил я Джейсона по пути к боковой линии.

– Не знаю, – буркнул Джейсон, погруженный в свои мысли.