– Как только этот мерзкий божок проникает внутрь, боль становится подлинной агонией. Он будет пожирать вас изнутри, пока ничего не останется. А затем сам покинет ваше тело, сэр, чтобы переместиться в другое.

Кэт с удивлением услышала собственный голос:

– О каком боге идет речь? Разумеется, не о том, веру в которого вы проповедуете как священник. Тот Бог – воплощение любви и милосердия. По крайней мере, так меня учили.

Дженсен хмуро посмотрел на нее и укоризненно покачал головой. Он явно ожидал от босса взрыва негодования, но… уголки губ Ньюсама тронула едва заметная улыбка.

– Что вы ответите на это, преподобный?

– Отвечу, что божества многочисленны. И не имеет значения тот факт, что наш главный Бог, могущественный Вседержитель, царит над всеми ними, а в Судный день всех их уничтожит. Этим малым божествам люди поклонялись всегда и поклоняются до сих пор. Они обладают собственными силами, и Господь порой дозволяет им пускать эти силы в ход.

Чтобы испытать нас, подумала Кэт.

– Чтобы испытать на прочность нашу духовную стойкость и истинную веру. – Тут Райдаут вновь посмотрел на Ньюсама и произнес удивившие Кэт слова: – Вы человек больших возможностей и слабой веры.

Хотя Ньюсам не привык выслушивать критические замечания, он вновь улыбнулся.

– Согласен, я не слишком силен в христианской вере, но мне ее заменяет вера в себя. Кроме того, я верю в силу денег. Сколько вы хотите?

Райдаут улыбнулся в ответ, продемонстрировав зубы, напоминавшие разрушенные могильные камни. Если он и посещал когда-то зубного врача, это было много лет назад. А еще он любил жевательный табак. У отца Кэт, умершего от рака ротовой полости, зубы были такого же оттенка.

– А сколько вы готовы заплатить, сэр, чтобы избавиться от боли?

– Десять миллионов долларов, – мгновенно ответил Ньюсам.

Кэт слышала, как тихо охнула Мелисса.

– Но я бы не стал тем, кто я есть, будучи наивным простаком. Если вы сделаете обещанное – изгоните, уничтожите, испепелите, как угодно, – то получите деньги. Причем наличными при условии, что останетесь здесь на ночь. Потерпите неудачу – вам не обломится ничего, за исключением первого и последнего в вашей жизни перелета на частном самолете. За него с вас не возьмут ни цента. Ведь это я вытащил вас к себе.

– Нет.