«Ага, разбежался, из рака ноги! Тебе, что ли, всякий раз пророческие видения подавай? Хочется — перехочется…»

На дверь, ведущую куда-то в подсобки «Убежища для разумных», Филипп не очень-то смотрел. Хотя она изрядно и постоянно, «из рака ноги», притягивала его взгляд.

«Не время, так не время. Когда надо прецептор Павел и арматор Вероника дадут добро. А пока ни-ни…»

Филипп выложил на стойку преизящную хромированную зажигалку «Ронсон» и для надежности вслух подумал нарочито для убежища:

— Вдруг да получится артефакт в презент Пал Семенычу? Пьем ваше здоровье, полковник, сэр! Прозит!

На опустевшую рюмку шартреза убежище в мгновение ока отреагировало испанской сигарой, двумя персиками и стопочкой гренадина. Ликер Филипп залихватски потребил на месте, а сигарку в алюминиевом футляре и фрукты в красивых бумажках запасливо захватил с собой. «Мир дому сему!»

Из асилума Филипп-миротворец, как известно, без какой-либо войны получивший испанское наследство, поехал в мастерскую к апостолу Андрею и евангелисту Матвею. Его Настя там уже вовсю кокетничала с друзьями-компьютерщиками.

Получив алую розу из цветочной лавки и персик, — «оранжерейный, мой дядюшка из Москвы приволок», она устыдилась неуместной ветрености и скромненько примолкла.

«Эт-то правильно. Молчи, женщина, когда мужчины о деле гуторят».

Хотя, возможно, молчаливая Настя ничегошеньки не понимала в компьютерной тарабарщине, на которой изъяснялись Филипп и его друзья, увлеченно обсуждавшие изменения в комплектации, разводку портов и насущные проблемы энергопотребления многоядерных процессоров в мобильном исполнении. «Это у нас Ника нашла бы, чего по сути сказать. Никому мало не показалось бы».

До запланированного визита в «Трикон» у Филиппа в сущности оставалось время, намеченное для прогулки с Настей по парку и посещения уютного кафе-мороженого. Мягкие шарики Филипп полюбил еще совсем маленьким. А Настя познала всю прелесть мягкого разноцветного мороженого чуть постарше, когда ей вырезали гланды.

О детстве и родителях они прежде не заговаривали. Как-то к слову не приходилось. Теперь вот обменялись малосущественными автобиографическими данными.

Филиппа не ахти как интересовало, отчего его Настенька не так уж грустит-печалится без матери и отца, трудящихся на дипломатическом поприще в далекой азиатской, пускай и эсэнговской столице. Зато он принял к сведению информацию об их возможном переводе в штаб-квартиру ООН в Нью-Йорке. Ведь в таком случае их любимая дочь собирается поступить учиться в какой-нибудь американский колледж.