— Благодарю за доверие, прецептор Павел. Постараюсь его оправдать.

— Не будьте столь серьезны, коллега Филипп, — иронически усмехнулся прецептор Павел. — Теургическая ценность отныне вашего экземпляра Продиптиха в наши времена не так уж велика, как в средневековье. Однако, будучи исторической реликвией, сие двукнижие являет собой несомненную ценность.

Ах да, мой друг, я совсем обеспамятел. Извините старика за рассеянность. Вещь знает хозяина своего…

Едва бывший владелец помимо словесной формулы теургически реализовал свое желание передать инкунабулу в другие руки, она неимоверно полегчала. И стала весить, невзирая на золотой оклад, не больше, чем бумажная книга такого же формата.

«За здорово живешь эдакую ювелирную книженцию не взять двумя пальчиками. Материального весу в ней пудика полтора не меньше. И де, скажите, пожалуйста, герой должен хранить отыскавшую его награду?»

— Павел Семенович, эта инкунабула обладает гомеостазисом неотчуждаемости?

— О да! Иммунитет частной эзотерической собственности античные харизматики блюли свято. Но, пожалуй, я бы посоветовал ее возить в перчаточном ящичке вашего нового авто. Под арматорской охраной, знаете ли, во избежание…

— 2 -

Древнегреческим и латинским языками Филипп Ирнеев вовсе не бросил заниматься, несмотря на двойное обещание наделить его филологическим дарованием понимать и употреблять иноязычные речи. Дарования дарованиями, но грамотность и цивилизованное разумение далеко не родного вам языка Всевышний отнюдь не отменил.

Тому тьма примеров поучительных и языковых. Этак раз поведешься с кем из иностранцев, от него и наберешься подчас весьма низкопробных грамматики и лексики.

«Столь же влиятельна и зарубежная литература для изучающих иностранные языки. Будь они живые современные или древние, почти умершие».

Филипп не сомневался: его дареный и наградной Продиптих в латинском издании наставительно предстает языковой классикой и грамматическим образцом, коль над ним ревностно потрудились харизматические ноогностики в начале нашей христианской эры. Свое редакторское дело они знали досконально и видели несомненный толк в грамотном изложении евангелического материала на уровне высоких образовательных стандартов.

Тем паче тысячи и сотни лет тому назад разнообразная латынь пребывала средством интернационального общения образованной публики, подобно тому как нынче эта интеллектуальная роль принадлежит английскому языку.

С английским у Филиппа больших проблем не было, как-никак его он изучает с раннего детства. Увы, по-латински его коммуникативные возможности читать и понимать оставляли желать много лучшего. Поэтому битый час промучившись с переводом и истолкованием латинского Евангелия от Аполлония Тианского, рыцарь Филипп с сожалением закрыл на замочки-защелки наградную инкунабулу. Отложив в сторону древнее аналоговое издание, он загрузил в цифровом виде виртуальные комментарии прецептора Павла к «Пролегоменам Архонтов Харизмы».