Бог с ней, с латынью, сколь скоро теологическая проблема двойного искупления, спасения душ и тел человеческих нашего героя обостренно интересовала и вызывала на серьезные раздумья. Не он первый, не он последний из истово верующих задумывался над телесным воскресением и спасением в материализованной плоти праведников, святых и просто благочестивых христиан.

— Обращаю ваше внимание, рыцарь Филипп, на то место, где Аполлоний настаивает на предопределенном телесном воскресении праведников, ведущих чистый образ жизни. Концепции святости у него нет, но в его откровении благочестие должно быть вознаграждено Спасителем-Сотером во время Второго пришествия.

Аполлоний четко подразделяет первое воплощенное и духовное явление Мессии, в самопожертвовании спасающего грешные души, загрязненные актом нечестивого творения, и второе земное нисхождение Бога-сына, когда триединый Вседержитель дарует благочестивым жизнь вечную и телесную.

В катафатическом христианстве и в церковном предании миряне старательно избегают данной сотериологической дихотомии. Однако у многих католических и православных теологов, придерживающихся доктрины апофатического богословия, она имплицитно присутствует. Паче иного чаяния наличествует она у секулярных богословов раннехристианского периода.

Первый учитель христианской церкви Святой Ириней Лионский истово уповал на телесное воскресение. Знаменитый ересиарх и апологет Квинт Тертуллиан всю жизнь боролся с чужим и собственным скепсисом в этом вопросе.

Тем или иным образом древние и современные теологи подспудно имеют в виду или с оговорками признают концепцию двойного и раздельного искупления. Полностью осознать и вразумительно ее сформулировать им не позволяет умозрительная догма Платона об изначальном Добре. Вопреки эпигностическим пониманию, исходя из платонизма, проникшего в ветхозаветные писания иудеев, катафатическое христианство неразумно и богохульно отрицает первородный грех нечестивого творения и проклятия Господня. Признавать смертную материю проклятой Богом они не желают, поклоняясь твари, и забывая о Творце. Или воспринимая Господа нашего в уничижительном образе стихийной и неразумной природной силы.

Вне понятий об одушевленном демиургическом грехе, о разделении плоти и духа, отрицая двойное искупление, миряне тычутся в ложные аналогии бытия, ровно бы слепые щенки. Признавая плоть и в целом стихийно сотворенную материю безусловным добром, обожествляя все природно материальное, они впадают в различного рода ереси, яко свиньи подрывают корни и основы трансцендентного апофатического тройственного символа христианской веры.