— Давай помогу.

— В вену-то попадешь?

— Не учи ученого.

Спустя какую-то минуту Вероника полностью оправилась и, затаив дыхание, цепко впилась взглядом в монитор, сверху донизу густо испещренный японскими иероглифами.

«Мадре миа! Она, оказывается, в хирагане рубит».

Меньше тридцати секунд ей понадобилось, чтобы по диагонали просканировать 22 дюйма экранного пространства. Затем она облегченно вздохнула, по-девчоночьи хихикнула и гордо заявила:

— Ей-ей! Хвали душе моя Господа! Можем и могём, когда захотим. Успех следует отметить…

Разливая армянский «Двин» по серебряным стопкам, Вероника чувствительно пихнула Филиппа в бок:

— Приободрись, дрысь-дрысь, поторопись, пись-пись…

Фи! гляньте-ка, дарование получил в презент и даже спасибо не сказал, невежа и грубиян!

— Я за тебя боялся… до сих пор поджилки трясутся.

— Не боись! Это мне надо было опасаться, чтоб ты меня досуха не употребил. Как-то не хочется в моем возрасте заново учить иностранные языки.

— Ника, а мне?

— А у тебя нос в говне. Учиться тебе и учиться, мил человек.

— Как же твое дарение языки распознавать? Вон вижу иероглифы, наверное, литературная хирагана, но ни хренашеньки не врубаюсь в этот японский…

— Ой, держите меня, в кому падаю. Ты чего-нибудь о лингвистических дарах читал не в твоем дебильном «Компендиуме», а, например, в «Основах ритуальной теургии»?

— Как-то не пришлось.

— Оно и видно. Чтоб ты знал: дарованное тебе развивать надобно, оболтус. Долго и нудно. Буквы, символы, иероглифы в начале начал выучить, в порядок слов въехать…

Ну-тка переключись в режим инквизитора и смотри сюда!

Вероника вывела на экран текст на французском и дала Филиппу несколько секунд на ознакомление с ним.