«Хорошо бы мозги к этому добавить и не мнить о себе черт знает что».

В какой-то мере Филипп себя реабилитировал и сызнова обрел кое-какое самоуважение, посетив сайты эсперантистов и скачав оттуда десяток с лишним переводов мировой классики. В числе прочего у него появились на эсперанто оцифрованные «Бесы» и «Братья Карамазовы».

Оба эти романа Филипп Ирнеев до сих пор не открывал. В том ему горя мало было, поскольку он эпатажно и даже нигилистически еще в гимназии посчитал белоросского шляхтича Достоевского писателем, еще более далеким от истинного русского языка, чем малоросс Гоголь.

Между прочим, «Идиота» Филипп до конца дочитал лишь по-английски на втором курсе и счел перевод куда более удобоваримым, нежели оригинальный текст, казалось, заброшенный в печать без мало-мальски профессиональной редактуры. Мол, и так сойдет, коли публика — дура.

«Ударим-де по классике. Так оно и пошло с этим самым пресловутым Достоевским, со временем превратившись в сакральные скрижали российской неряшливой безалаберности и дутого пиетета, опосредованного литературной партийностью и масс-коммуникативными тенденциозными стереотипами.

Культурка, из рака ноги!»

Меж тем грамотные, отлично подготовленные тексты на эсперанто, изобретенном культурнейшим доктором Заменгофом, с упрощенной грамматикой и родными европейскими словами Филиппу пришлись по душевной глубине. Он с огромным удовлетворением от начала до конца наскоро прочел «Братьев Карамазовых» до того, как второпях отправиться в тот еще «пед и бред», и там поскорее досдать последний тест экзаменационной сессии.

«Чего тут дробить, если, милости просим, письменно отвечать на вопросы, выбирать варианты? Пускай бишь оный тест на тутошнем белоросском наречии, столь же искусственно придуманном, как и эсперанто. Ништяк, пошустрим в разбросе вероятностей и прорвемся не меньше, чем на девять баллов… убедительно и победительно!»

«Групповухе привет, на каникулярную пьянку не ждите, срочно занят», — Филипп Ирнеев послал ответную эсэмэску Сарре Безделкиной, назойливо потребовавшей совместно в группе отпраздновать окончание летней сессии.

После экзамена ему требовалось поспешить в аэропорт «Дожинск-2». Дорога туда — не ближний свет, а мадам Рульникову с чадами и домочадцами следует обязательно встретить.

«Хочешь — не хочешь, но обязан, так сказать, днем с огнем, с дальним светом… Коль демонстративно не провожал, то с прибытием вскоре поздравлять придется. Ручку поцеловать, цветочки вручить…»

Иначе супруга босса обидится за неучтивость. Ссориться с ней, портить отношения домашний учитель Вани Рульникова предусмотрительно не собирался.