Решив, что пора домой, погостил в убежище и довольно, надо бы и честь знать, в мир возвращаться, Филипп наладился в транспортный коридор. Там справа, как он ясновидчески представлял и не сомневался, обязательно должен находиться знакомый транспортальный переход, ведущий прямиком в его спальню.

Дверь домой, по-прежнему облицованная ясеневым шпоном, осталась в неизменности, мягкий свет в коридоре все тем же. Зато напротив появилась еще одна точка мгновенного перемещения в пространстве. «Ага! Двустворчатые стрельчатые воротца, вроде как готического вида. Хороший у меня портальчик…

Эге! Прав Пал Семеныч. Таковский нуль-переход наверняка отправит меня в ту романскую базилику из видения. Или чего там нонче на ее месте?

Следовало бы проверить, что и чего там у нас заграницей, ежели начальство дает добро. Как таможня из старинного советского кинофильма. Оба-на, и без всяких вам виз, пошлин — мечта контрабандиста…»

Филипп раздумывал недолго перед дверью, открывающейся в матовую светящуюся туманную пустоту. Он твердо шагнул вперед и в доли секунды вступил в грандиозный готический чертог, оказавшись на скамье позади группы японских туристов, сплошь замундиренных в строгие темные костюмы, белые сорочки, галстуки, включая особ женского пола в юбках ниже колена.

Все как один вооружены фото- и видеоцифровиками с большой и малой оптикой, в чехлах и без чехлов. Только по техническому оснащению и можно понять, что туристы, не кто-нибудь… В остальном похожи на примерных воскресных прихожан, напряженно и благоговейно внимающих проповеди по-английски от французского гида-экскурсовода, детализированно расписывающего архитектурные красоты собора.

Филипп немного послушал гомилетику красноречивого француза. Но тот, — «лягушатник паршивый, из рака ноги», — так и не удосужился упомянуть, как называется церковь, местность или город, куда переместил транспортал нашего героя.

Сердиться на французика с черными прилизанными усиками рыцарь Филипп не стал. Он спокойно вопросил всего себя и целеустремленно зашагал в боковой придел храма, где во время оно, может статься, в естестве, «в натуре исторически» или же сверхнатурально в его видении беседовали два средневековых харизматика.

Здесь за глянцево отделанными гранитными колоннами мало что напоминает былое и виденное. Выхода на улицу отсюда уже не было. Витражи совершенно другие, блестящие и яркие, подобные всякому новоделу.

Внимание Филиппа не сразу привлекла то ли икона, то ли картина на стене. Высоко, над деревянными панелями и гобеленами-новоделами — с ходу не разглядишь. Видимо, об этом достопримечательном предмете нечто смутное толковало ему предвосхищение-пролепсис.