В результате тайным большинством галантных мужских голосов абсолютную победу присудили Катерине, ее груди и скульптурным статям. Настины из ряда вон выдающиеся прелести, точеная талия и бедра, естественно, оказались на втором месте.

Прочие места не распределяли, чтобы никого из прекрасных дам не огорчать. А слегка обиженной Софочке персонально Филипп вручил утешительный приз зрительских симпатий в мифологическом образе большого румяного яблока:

— Премудрой Софии присуждается. За красоту форм непревзойденной женственности.

Награждение встретили аплодисментами. Поскольку инициатор и участница домашнего конкурса красоты и здоровья оказалась в единственном числе, кто отважно показался во всей кокетливо обнаженной девичьей красе сверху донизу.

Она и экарте из третьей открытой позиции сделала, долгие 10–15 секунд статично демонстрируя присутствующим, что ах не напрасно посещала в детские годы школу классического балета.

«Нимфоманка, из рака ноги… Смотри-ка: она Маньке глазки строит…»

Время от времени Филипп ощущал близкое присутствие рыжей Маньки где-то на краю восприятия. Если б захотел, он мог в любой момент войти с ней в односторонний эмпатический контакт.

Проще всего это получалось, когда она всей душой в женской экзальтации отдавалась молитве. Или на сон грядущий предавалась смутным эротическим фантазиям, где он уже никак не фигурировал в качестве объекта ее темперамента.

В данном отрадном факте и в отсутствии у нее нынче каких-либо нежных гормональных чувств по отношению лично к нему Филипп удовлетворенно убедился, несколько раз проверив, насколько ему удался ритуал наведенной апперцепции. «Так-то оно лучше…»

В ту субботу после шести часов, едва только они с Настей вышли из церкви Кающейся Марии Магдалины, его врасплох тряхнуло Манькиным ментальным воплем, полным какого-то животного ужаса и агонизирующей тоски. Вроде как она жертва, отданная на заклание. «Вот-вот расстанется с жизнью, из рака ноги…»

На долю секунду Филиппу стало страшно, будто он испугался сам за себя. Немного погодя неприятное ощущение чуток поутихло и начало напоминать пробуждение после какого-то детского страшного сна, наподобие тех, какие раньше иногда снились его ученику Ваньке. «Объелась она, что ли? Закемарила и кошмарик-страшилку видит? Ох мне… Не было печали…»

Местонахождение Марии рыцарь Филипп локализовал в мгновение ока. Но определить характер угрожающей ей опасности сразу не сумел. Затем с облегчением удостоверился: угроза, похоже, физическая, телесная, с магией и колдовством ничуть не связана.