Дед раскурил трубку и сделал пару затяжек прежде, чем заговорил снова:

– Что, плохи дела у старины Джима?

– Док говорит, у него практически нет шансов.

– Кто ухаживает за ним?

– Джо Брэкстон, вопреки желанию самого Гарфилда. Но кто-то ведь должен с ним оставаться.

Дедушка с шумом затянулся и долго смотрел на полыхающие далеко в холмах зарницы, потом произнес:

– А ведь ты думаешь, что старый Джим – самый отъявленный враль в нашем графстве, разве не так?

– Ну… он рассказывает очень славные истории, – признал я. – Но некоторые события, в которых он, по его словам, принимал участие, должны были происходить задолго до его рождения.

– Я перебрался в Техас из Теннесси в 1870 году, – голос деда неожиданно стал резким, – и видел, как этот городишко, Лост Ноб, вырос на пустом месте. Паршивой дощатой бакалейной лавки и той не было, когда я очутился здесь, но старый Джим Гарфилд уже поселился там, где и сейчас живет, только тогда его домом была немудрящая бревенчатая хибара. И сегодня он не выглядит ни на день старше, чем в тот момент, когда я впервые его увидел.

– Ты никогда не упоминал об этом, – признаться, я был удивлен.

– Да решил, что ты воспримешь это как старческий маразм, – ответил он. – Старый Джим был первым белым человеком, осевшим в этих местах. Он построил свою хижину в добрых пятидесяти милях к западу от границы. Бог его знает, как он решился на такое, в этих холмах, кишевших команчами.

В ту пору, когда мы с ним впервые встретились, его уже называли старым Джимом. Помню, как он рассказывал мне те же самые истории, которые потом довелось услышать и тебе: о том, как он участвовал в битве у Сан-Хасинто[44] еще совсем юнцом, и о том, как он разъезжал по прерии с Юэном Кэмероном[45] и Джеком Хэйсом[46]… Только вот я верил ему, а ты – нет.

– Но это же было так давно! – запротестовал я.

– Последний рейд против индейцев в этих краях состоялся в 1874 году, – погрузился в воспоминания дедушка. – Был бой, я был там, и был там старый Джим. Я лично видел, как он сшиб старого вождя Желтую Косу с мустанга из ружья для охоты на буйволов с расстояния в семь сотен ярдов.

Но еще до того мы вместе с ним побывали в переделке у излучины Саранчовой реки. Банда команчей пришла из мескеталя[47], убивая и грабя всех на своем пути, перевалила через холмы. Когда они уже возвращались вдоль Саранчовой, наш кордон встретил их и принялся преследовать, наступая на пятки. Мы схватились на закате в низине, заросшей мескетом, убили семерых из них, а остальные еле унесли ноги в зарослях кустарника. Но и трое наших парней полегло в этом бою, а Джиму Гарфилду копье пронзило грудь.