За каждую выигранную партию Жан-Луи Мартен с аптечной точностью награждал Финчера разрядом чистого наслаждения. Больной LIS знал о необходимости строго дозировать вознаграждение: с каждым разом все больше, но без перебора. Между первым разрядом в 3 милливольта и последним, в 15, прошло несколько недель.

Однажды Финчер сказал «еще» и захотел ублажить себя самостоятельно, но он не располагал кодом, без которого не могло быть разряда.

– Прости, Жан-Луи, очень трудно сдержаться, до того хочется!

«Может, пора остановиться, Сэмюэл?»

Ученый заколебался. У него уже начался нервный тик.

– Ничего, – ответил он со вздохом, – я выдержу.

У Жана-Луи Мартена произошел внутренний диалог – сочетание его собственных мыслей и мыслей компьютера, к которому он был подключен.

– Что ты думаешь, Афина?

– Я думаю, что «Последний секрет» оказался более сильным стимулом, чем мы предполагали.

– Как мне поступить?

– Ты не можешь замедлить ход. Этот эксперимент нужно провести до конца. Иначе потом его проведут вместо нас другие, и менее разумно. Мы переживем исторический момент.

Благодаря камере наблюдения у входа Мартен видел встречу Финчера с Наташей Андерсен, приплывшей к нему на катере. Они обнялись.

Исторический момент?..

Жан-Луи Мартен заговорил сам с собой, не подключая Афину.

Я потерял жену Изабелль и трех дочерей. Но с Афиной я построил новую семью.