– Какая красавица! – взволнованно произносит Миша.

– Божественно! – согласен с ним Исидор.

Наташа Андерсен в белом платье, сшитом так, чтобы не скрывать спереди красоту ее ног, выступает рука об руку с Жеромом Бержераком. Сзади детишки несут длинный шлейф. Жених с видом полнейшего удовольствия приглаживает усы.

– У обоих это третий брак, – напоминает Миша. – Он часто получается самым удачным.

Мать Наташи, не жалея забинтованного плеча, радостно аплодирует шествующей мимо паре.

Через несколько минут лимузины увозят всех собравшихся в CIEL, где торжество продолжится в большом зале, недавно названном в честь Сэмюэла Финчера.

Лукреция и Исидор садятся за столик. Девушка залпом опрокидывает «Оранжину лайт», налитую в бокал для шампанского. Для этого случая она нарядилась в шелковый жакет с воротником а-ля Мао, оголяющий плечи.

Жакет светло-голубой масти разрисован бабочками и застегнут на спине несчетными позолоченными пуговками. Миндалевидные изумрудные глаза она удлинила иссиня-черным карандашом, ресницы подчеркнула тушью, губы умеренно покрыла прозрачным блеском, шею украсило ожерелье из яшмы.

– Не пойму, что вы все находите в ней, в этой Наташе. По мне, она уже увяла. И ноги тощие. Анорексичка, что ли? Не понимаю я эту моду.

Журналиста забавляет ревность коллеги.

Старинное соперничество между зеленоглазыми рыженькими малышками и рослыми голубоглазыми блондинками.

Оркестр исполняет Hotel California группы Eagles.

– Вы красивее всех, Лукреция. Пойдемте, это медленный танец, других я танцевать не умею.

Журналисты отдаются сладкозвучной музыке. Белый светло-голубой жакет Лукреции сливается с арендованным смокингом Исидора.

– Поздравьте, я вспомнил семь смертных грехов. Обжорство. Сладострастие. Гнев. Лень. Жадность. Гордыня. Зависть.

– Память не замедлила вернуться, – рассеянно отзывается девушка, разглядывая молодоженов.

– Что вы имеете против этого брака? – интересуется Исидор.

– Они друг другу не подходят.

Вокруг так же изгибаются под музыку другие пары.