– Все расследование послужило только для того, чтобы понять вот это…
Толстяк грызет леденец.
– Уже неплохо. А еще мы стали лучше понимать самих себя.
– Ну-ка, ну-ка!
– Человека определяет почти невыразимая мелочь, воспроизвести которую не под силу даже самым сложным машинам. Финчер называл это мотивацией, а я считаю, что это нечто среднее между юмором, мечтой и безумием.
Исидор подходит к Лукреции и массирует ей плечи.
Она удивленно высвобождается:
– Что это с вами, Исидор?
– Вам не нравится?
– Нравится, но…
– Тогда не брыкайтесь.
Он массирует ее чуть нежнее.
Лукреция смотрит на часы.
– Черт! Так и опоздать можно! Быстрее собирайтесь, нам пора.
147
147Музыка Мендельсона. Все замирают, готовясь бросаться рисом в выходящих из мэрии новобрачных.
Лица Лукреции и Исидора выражают нежность.
Журналисты заговорщически переглядываются. Они чрезвычайно рады, что не опоздали на самолет. На их счастье, рейс на Лазурный Берег вылетает из Орли Западного каждый час, и они успели на церемонию.
Их руки соприкасаются… в ведерке. Набрав полные пригоршни, они осыпают рисом новобрачных.