Мать, не зная этого и даже не очень стараясь, все же сумела сделать своего ребенка в буквальном смысле неординарным: выбивающимся из нормы.

Эта разница, невидимая глазу, зато прекрасно ощущаемая, немедленно вызывала недоверие и зависть у других детей.

«За кого себя принимает Исидор? Не отрывается от своих книжек, задирает перед нами нос!»

Начались первые драки. Преподаватели тоже его не любили, считая, что начитанный ученик уверен, что знает больше их, поэтому не упускали случая поставить его на место.

Об отличных оценках ему можно было не мечтать.

Он заперся в своей скорлупе. Компании, иерархия, попойки, дружный хохот – все это было не для него.

С чем он был на ты – так это с одиночеством. А еще искал свободы, автономии любой ценой, чтобы не зависеть от чужих взглядов и суждений.

Параллельно усложнялись его отношения с женщинами.

Он делал выбор в пользу женщин, напоминавших ему мать. Их, как ее, восхищали в нем способности и своеобразие. Он расставался с ними, как только они начинали его упрекать или провоцировали споры – в точности как его мать.

Он сознавал, что не вполне понятен противоположному полу. Это и служило, возможно, объяснением того, что в свои сорок восемь лет он оставался холостяком.

Он помнил все мгновения соприкосновения своей кожи с женской. Это всегда было сопряжено у него со страхом. Со страхом оказаться не на высоте, разочаровать и самому разочароваться.

Никогда он не занимался любовью по-настоящему непринужденно.

Никогда – за исключением того случая с Лукрецией Немрод, на Лазурном Берегу, когда они расследовали Последний Секрет. Да, ему больше не хотелось себя обманывать. Тогда он почувствовал уникальную химию. Ту, что связывает некоторые орхидеи с пчелами. Они такие разные, тем не менее созданы для союза. Для симбиоза. Он ее покорил, познал. Он заставил ее вибрировать. А она его преобразила. Льдинка стала паром, миновав стадию воды. Он был холоден, а сделался горяч. Был тяжел, а стал легок. Был жестким, а стал воздушным.

Такова великая волшебная сила женщин, они преображают мужчин, предъявляя им то лучшее, что есть в них самих.

Это произошло при особенных обстоятельствах.

Они вместе преодолели трудности, они так глубоко исследовали тему удовольствия, что сблизились, а потом расслабились в любовном акте. Впервые, наверное, за всю свою жизнь он любил тогда без страха, забыв, кто он, – так на него повлиял чудесный наркотик под названием «Лукреция Немрод».