– Теперь понятно, откуда там лестницы, лифты, вода, электричество, комфортные условия для нескольких сотен людей.

– Этот остаток немецкой оккупации не вызывал большого интереса. Немногие, кто был в курсе, считали его частью Атлантического вала, превратившейся в зловонную свалку. Наш тогдашний Великий магистр предложил министру обороны тайно передать объект нам, что и было сделано. 1 апреля 1947 года GLH переехала на маяк и навела там порядок.

– Там вы наконец зажили спокойно.

Она встает и указывает на портрет мужчины в фиолетовом облачении – лысого, с сигаретой в зубах.

– Тогда нашим Великим магистром был он, Пьер Дак. Во время войны он руководил подпольным радиовещанием «Французы говорят с французами» под эгидой Лондонского радио. Как деятеля Сопротивления его схватили и бросили в застенок. Он бежал и стал из Лондона высмеивать правительство Виши.

– Знаменитый лозунг «Радио Парижа лжет, радио Парижа немецкое» под музыку «Ла Кукарача»! – демонстрирует познания Исидор.

– Браво, это мало кто знает! После войны Пьер Дак и его друзья Франсис Бланш, Рене Госсини и Жан Янн изобрели жесткий юмор. Так возрождалась GLH. Мы проникали в сатирические журналы, в издания комиксов, в политические газеты, потом на радио, на телевидение, в кинематограф. Без нас не было бы фильмов с Бурвилем, Фернанделем, де Фюнесом.

Она не может сдержаться и гладит закрытый чемоданчик с BQT.

– После смерти Пьера Дака управление переходило из рук в руки людей, не пользовавшихся известностью за пределами маяка. Движение становилось все герметичнее, отрывалось от окружающего мира. Нас тайно финансировали щедрые дарители, часто из числа прославленных комиков и кинопродюсеров. Так мы пришли к полной автономии и к регулярному анонимному сочинению шуток.

– Тех, что звучат в бистро и в школьных коридорах, тех, что помещают на обертках сладостей?

– Любых, но с одной и той же философией: обличение тиранов, ретроградов и зазнаек, борьба со святошами и с занудами, против суеверия и расизма. Можно обо всем говорить, надо всем смеяться, лишь бы с уважением к человеку, а не с намерением его унизить.

– У вас была своя школа?

– Конечно, на маяке велась учеба. Мы повышали квалификацию юмористов, подсказывали им темы для шуток. Борис Виан был из наших. Это он обнаружил, что «выход – это вход, которым пользуются наоборот» и что «говорить об идиотах в наши глубокомысленные дни – единственный способ доказать наличие у тебя свободной независимой мысли».

Лукреция уже подметила, что цитирование юмористов – местный вид спорта: вся GLH только этим и занимается.