– Еще не поздно, если Катрин Скалезе в лаборатории, мы можем ее перехватить.
– И что дальше, Лукреция? Связать и защекотать, как Мари-Анж?
– Задержать.
– Мы не полицейские.
– В общем, заставить сознаться. Я записала разговор с самого начала и…
– Суд не принимает во внимание звуковые улики, считая, что их можно подделать. Ее не пришлось заставлять, она сама была не прочь признаться, что BQT была у нее.
Молодая журналистка раздраженно кружит по комнате.
– Вы серьезно верите, что она вернется и отдаст нам BQT?
– Вера ни при чем, верят священники и мистики. Мы – научные журналисты, мы видим, слушаем, нюхаем, пытаемся нащупать связь между событиями и свидетельствами, чтобы понять правду.
Лукреция Немрод с громким вздохом валится в свое кресло.
– Проклятье, остаться с пустыми руками, когда цель была так близка, только потому, что она нас опередила, а мы не смогли ее остановить! Вот досада!
Исидор Каценберг разглядывает книги на дальних полках.
– Вы представляете жизнь без смеха? Дариус Возняк, часами смешивший целые толпы, напрочь лишил ее смеха. И поплатился за это жизнью.
Лукреция его не слушает.
– Она оставила нас с носом! Удрала домой! Узнаем адрес – и к ней. Или назовем ее приметы полиции, пускай ее арестуют.
Дверь распахивается, появляется доктор Катрин Скалезе с толстой пачкой папок под мышкой.
– Извините, надеюсь, я не очень долго?
– Мы прервались в том месте, когда вы вскрыли сейф в театре и забрали BQT, – говорит Лукреция, застигнутая врасплох.