– Если не ошибаюсь, еще закись азота применяется как топливо для шрапнельных снарядов, – припоминает Исидор.
– И как пылеотталкиватель для компьютеров. Она входит даже в состав ракетного топлива. Некоторые применяют ее как наркотик.
– С побочными эффектами…
– В 1992 году профессор Смит открыл токсичность веселящего газа, указав, в частности, на природу болезней, развивающихся после анестезии.
– Передозировка закиси азота?
– Скажем для простоты, что это приводит к проблемам с нервной системой и с органами дыхания.
– Вы усугубили токсичность?
Катрин Скалезе дает понять, что ее не устраивают такие поспешные выводы. Ей хочется рассказать о своем «изобретении» со всеми подробностями.
– Я придумала увеличить концентрацию закиси азота и смешать ее с газами, усиливающими эффект.
– Так появился химический смертельный смех! – восклицает Лукреция, не желающая отставать.
– Летальный исход обеспечивается закисью азота, газовыми добавками и самой шуткой. Процент токсичности разных ингредиентов моего коктейля таков: 70 % – закись азота, 20 % – другие газы и только 10 % – сама шутка. Если сравнить с динамитом, то закись азота – это порох, другие газы – фитиль, а BQT – огонь.
Исидор в восторге от ее находки.
– Не уверена, что все правильно поняла, – жалуется Лукреция.
Исидор берется все растолковать:
– Будем считать, что химическое вещество действует на нейротрансмиттеры, как машины, заезжающие на 100-местный паром. При нормальном химическом стимулировании закисью азота на 100-местный паром заезжают 70 машин. Газовые присадки – еще 20. Теперь у нас на пароме 90 машин. Ну и еще интеллектуальное усилие – последние 10 машин. Паркинг – нейротрансмиттеры – заполнен, что дает сигнал событию: набитый машинами паром отправляется в последнее плавание по реке Стикс.
– Лучше не скажешь! – хвалит его доктор Скалезе.
– Этого достаточно, чтобы убить?
– Насыщение нейротрансмитерров немедленно приводит к сильному нервному импульсу, запускающему сердечную фибрилляцию. Она так сильна, что останавливает даже здоровое сердце.