Ник выбежал на просторную поляну, по колено заросшую серой травой, и тут же впереди навстречу ему из леса вырвалась еще одна группа Дьяволов. Ник резко свернул в сторону и кинулся к редким зарослям. Там, за деревьями, виднелись выжженные поля, и ему пришло в голову, что, может быть – может быть! – туда Дьяволы за ним не погонятся.

Мимо – так близко, что щеку обдало дуновением воздуха – просвистело копье. Дьяволы разразились звериным воем. В эту минуту Ник понял, что должен чувствовать олень, преследуемый стаей волков. Из его горла рвался пронзительный крик, глаза широко раскрылись от ужаса, сердце отчаянно билось в груди, ноги путались в высокой траве.

Ник добежал до края поляны. Спереди пахнуло мокрым обгорелым деревом. Пущенное сзади копье скользнуло по бедру, запуталось в ногах, и Ник, споткнувшись о его древко, растянулся в траве.

Вдали послышались крики. В густом тумане трудно было разобрать, с какой стороны доносятся голоса. Питер остановился, склонил голову вправо, влево, прислушался…

Он напал на след Ника перед самым рассветом и двинулся за ним. Но вскоре этот след пересекся со следами Дьяволов, и Питер помчался вперед со всех ног, надеясь нагнать Ника первым. По пути ему встретились и другие следы – большие, глубокие отпечатки ног. Немалый нужен вес, чтобы оставить такие. Кто же это? Одинокий Пожиратель плоти? Вряд ли. Единственный вероятный ответ был таков, что о нем не хотелось и думать. И, кем бы он ни был, тяжеловес тоже шел по следу Ника.

Вдали снова послышались громкие голоса. «Они недалеко от выжженных полей», – подумал Питер. Эхо диких воплей и воя загремело над склонами долины, окутанной предутренней тишиной, и Питер пришел в ужас. «Да что они – забыли, где находятся?»

– Смилуйся же над нами, Аваллах, – взмолился Питер, сорвавшись с места и бросившись вперед. – Хватит с нас бед!

Ник сел. Его настигали, брали в кольцо. «Вот, значит, как я умру?» – подумал он. Не в пасти чудовища, не в лапах торговца наркотиками, а от рук кучки ребят – тех самых, что еще вчера называли его братом… Ужаснее всего был даже не страх смерти, а выражения их лиц – лихорадочное веселье, далеко превосходящее обычную кровожадность, убийственное ликование, свойственное одной лишь толпе, собравшейся, чтобы вершить суд Линча.

– Это сделал не я!!! – закричал Ник.

Но его никто не слушал. Все взгляды обещали одно – смерть, скорую и неизбежную смерть.

Дирк прыгнул вперед, занося меч для удара. Взгляд его был устремлен на шею Ника, а лицо ничем не отличалось от лица мальчишки, который вот-вот забьет победный гол. И вдруг из-за спины Ника вылетело копье – тяжелое, толстое копье, глубоко вонзившееся в грудь Дирка и сбившее его с ног.