В отличие от темноволосой, лоснящейся от благовонного масла Зуры, Латхи оказалась сияющей золотом зеленоглазой блондинкой. Она казалась юной, как девушка, и красивой, как роза в полном цвету. Вот только…

Она сидела (или как будто сидела) на чем-то вроде скамейки, под балдахином из розовой бумаги, за ее спиной, заворачиваясь по бокам вперед, колыхался бумажный занавес. У ее ног полулежали прислужницы, весьма приятные на вид скудно одетые девушки, сама же она была обнажена до пояса, зато нижнюю часть ее туловища скрывала целая гора многослойных юбок из шелковистой блестящей розовой и пурпурной материи с множеством кружев и оборок. Де Мариньи, почти ничего не знавший о Латхи, счел ее поразительно привлекательной, но притом, как ни парадоксально, испытал и необъяснимое отвращение.

— В ней есть что-то фальшивое, — чуть слышно сказал он Морин. — Пожалуй, не менее фальшивое, чем в Зуре.

— Ты прав, — ответила она. — И прислужницы у нее такие же. Латхи кажется довольно-таки реальной и похожей на человека, но девушки… Анри, у них ненастоящие соски, они нарисованы!

— Я заметил, — счел нужным сообщить де Мариньи. — Но Латхи вообще не то, чем кажется. Ведь слово «фантом» часто используют для того, чтобы описать нечто трудноуловимое или воображаемое, не соответствующее тому, что мы видим глазами. Очень может быть, что под всей этой бумагой и рюшами много такого, чего мы не должны видеть.

— И кстати, — прошептала Морин, — неужели все женщины в мире снов такие бесстыжие?

Де Мариньи нахмурился и промолчал. Он просто не знал ответа на вопрос Морин, зато догадывался об истинном положении дел: за занавесками и юбками даже сейчас трудились скрытые от посторонних глаз термиты-прислужницы Латхи. Они массировали и умащивали смягчающими мазями чудовищную нижнюю половину ее тела, которая представляла собой не что иное, как огромный пульсирующий мешок — брюхо матки-королевы термитов! Но если ее тело-брюхо настолько громадное, то каким же должен быть ее аппетит? Де Мариньи понятия не имел о том, что она съедает своих людей-термитов целиком и при случае не пренебрегает и людьми других рас, которые устраивают ее ничуть не меньше, в противном случае он, пожалуй, не согласился бы с такой легкостью на союз, который как раз предлагала Зура.

— Латхи, — говорила между тем Принцесса смерти, — это Искатель, де Мариньи; может быть, ты слышала о нем, а может быть, и нет. И (это было сказано без всякого энтузиазма)… и его женщина, Морин. Воины от Куранеса, но не скажу худого — отличные бойцы. Твой корабль и мой — уже два, и с командами из этих людей и твоих люмитов и с корабликом Искателя — пусть он маленький и странный, но вооружен могучим оружием — мы собираемся задать Гаджу давно заслуженную трепку. Что скажешь? Или тебе еще не надоело, что Гадж и его так называемые пираты болтаются вокруг Талариона и над ним?