Однажды возникнув, эти мысли уже не покидали ее. А скоро Юля Волошина уже просто перестала думать о чем-то другом. Ей стало ясно, что она пошла по ложному пути с самого начала. Поверила человеку, который вовсе не был тем, кем хотел казаться. Он пускал своим поклонникам пыль в глаза, заставлял их менять образ жизни, ссориться с родителями, отрицать очевидное, совершать не то что даже необдуманные - а немотивированные поступки. И еще он нагло, позорно лгал о своей ориентации. Лгал, потому что боялся растерять фанаток, боялся потерять деньги, которые сходившие по нему с ума девушки исправно отдавали за его альбомы, сувениры и постеры.

Падение началось именно в тот момент, когда Юля, словно безмозглый грызун за дудочкой крысолова, пошла за волшебным голосом, манившим в ночь с волны интернет-радио для готов.

Возвращаясь мыслями к текстам его песен, сейчас она понимала, что были то всего лишь зарифмованные и перемешанные с плагиатом наборы штампов о готике - причем, штампов самого обывательского толка. Потому что одеваться в черное, носить серебряные кольца, нюхать розы и резать себе предплечье лезвием бритвы или кухонным ножом еще недостаточно для того, чтобы по-настоящему отличаться от окружающей тебя "серой массы". Они, многочисленные поклонники Дроу и подобных ему, сливались в другую массу - черную. И, по большому счету, ничем не отличались от тех, кого презрительно именовали "быдлом" или, в лучшем случае, "цивилами". Более того - они постепенно становились даже хуже, теряя человеческий облик - ведь их кумир учил, что "самые прекрасные люди это мрази" - а они были обязаны соответствовать. Пусть он и сам жесточайшим образом поплатился за то, что сделал с ее душой - смерть Даниэля Дроу не могла стать искуплением для Юли Волошиной. Наоборот, она только все усугубляла. Его нельзя было достать с того света, нельзя было высказать ему все в лицо, нельзя было плюнуть в глаза, чтобы смыть с себя грязь его лжи и фальши.

Начав размышлять об этом, Юля не могла больше думать ни о чем другом. Она потеряла интерес к жизни и перестала мечтать о своем великом будущем. Движения Темной Розы стали автоматическими - даже, можно сказать, механическими. Прямо как в одной из песен ее бывшего кумира, которую тот показывал ей незадолго до своей смерти:

Бросить монет не забудьте

В старый истершийся таз.

Кукла наследника Тутти

Снова танцует для вас.

Он никогда не запишет эти строчки на диск. Но для нее они уже стали реальностью.

Вслед за апатией пришли вспышки ярости. Обычно это происходило во время сеансов в садомазохистском кабинете - Юля представляла, что перед ней стоит нагишом на четвереньках не солидный бизнесмен или депутат городского законодательного собрания - а Даниэль Дроу. "Сапогом по губам и плетка", - опять как в одной из его проклятых песен, ну никуда от них не деться! Несмотря на то, что в такие моменты Темная Роза усердствовала сильнее, чем это было необходимо, ее специфические клиенты не жаловались. Они воспринимали происходящее как элемент игры - в конце концов, именно за этим они и шли в салон. Но однажды Юля пришла в ярость, обслуживая обычного посетителя - этот молодой кавказец был похож на убиенного ею Рустама. В какой-то миг она вцепилась ему зубами в плечо - так сильно, что потекла кровь. Клиент заорал, вырвался, начал бить ее - но Юле было все равно. Она лишь смеялась как глупая сломанная кукла.