— Эштор. — Коротко ответил тот, попытавшись убрать руку и подойти к обидчику.

— Так вот, Эштор, — Не ослабляя хватку ответил северянин предельно спокойным и умиротворяющим тоном без капли иронии. — Рикарда в наших краях прозвали Скорняком вовсе не из-за пристрастия тачать сапоги. И если не хочешь лично проверить, в чём заключаются его таланты, рекомендую не нарываться на драку. Ты уж прости его, он всегда был крайне нетерпелив и несдержан. — Стражник, видимо, смекнув, что выбрал соперника не по силам, замялся. С одной стороны не хотелось спускать с рук столь явное неуважение, а с другой всё же закрались страх и сомнения.

— Эй, Хрот, я и сапоги при нужде сбацать могу вполне себе! — Ухмыльнулся агрессор, поддержав игру. — Помнишь, я Эйнару тогда подарил пару из кожи хримтурсена? — Почему-то при упоминании имени своего побратима он как-то враз погрустнел и осунулся.

— Кроме того, Эштор, людей у нас и так мало, не стоит затевать ссору с тем, кто может спасти тебе жизнь там. — Проигнорировав слова земляка, Хротгар решил окончательно урегулировать конфликт, убрав руку и указав в сторону замка. — Поверь, воин он серьёзный, а человек надёжный, как и всё, что сделано на севере, хоть по нему и не скажешь. — Он хлопнул ладонью по плечу знакомца.

— Ладно, забыли. — Поняв, что его не собираются дальше прогибать и можно уйти без потери лица, стражник расслабился и отошёл в сторонку.

Когда чуть не произошедшая на ровном месте ссора была успешно и без лишней поножовщины урегулирована, они отошли от общей толпы на полсотни шагов. Пока шли, Андрей активно выуживал из памяти старого хозяина тела всё, что могло пригодиться в разговоре с приятелем.

Райнар не был ему близким другом, а, скорее, хорошим приятелем, что было редкостью между представителями их кланов, давно соперничающих за благосклонность конунга. Дело в том, что именно эти два клана составляли большую часть ближайшего окружения правителя. Последние пару веков Чёрные Топоры лидировали в этом соперничестве, в личной гвардии конунга не было бойцов других кланов, кроме них и его собственного. Опять же, дед Хротгара был его военным советником, как самый старый и опытный из ныне здравствующих воителей севера. И тем не менее, Фёдду и Скорняку удалось сохранить добрые приятельские отношения ещё с Залов Звенящей Стали, где северная молодёжь проходила воинскую подготовку.

Своё прозвище юный Кровавый Клинок получил, когда в одном из профилактических рейдов в Хримланд у всех пыточных дел мастеров закончились приёмы убеждения ну очень стойкого и неподатливого пленного хримтурсена. Испробовано было всё: избиение, переломы суставов, огонь, вода, дыба — всего не перечесть. Тогда этот юноша с буйным и порывистым характером, бывший хоть и далеко не самым рослым или крупным в отряде, но всё равно очень сильным, жилистым и подвижным, вызвался попробовать. Накатив полбурдюка крепкого вина, он принялся под жуткие вопли пленника, от которых кровь стыла в жилах, свежевать того заживо. Он раскололся, ещё когда Райнар сдирал кожу с первой из его ног, но дерзкий малец продолжил дело до конца. В последствие он сделал две пары сапог из кожи того бедолаги, одну из которых подарил Эйнару, своему лучшему другу, с которым они в том походе побратались, обменявшись кровью. Вторую пару сделанных тогда сапог он носил до сих пор, именно в ней его встретил Хротгар в этот раз. Он, кстати, был с ними в том походе и хорошо помнил как подарок, на который он сослался в разговоре со стражником, так и всё, что ему предшествовало.