Когда родители меня, наконец, отпустили, я вернулся в свою комнату и плюхнулся за стол. Будильник показывал девять, и в такое время мне обычно спать не хочется, но вчера я тоже уснул довольно рано, да и последствия истощения ещё не до конца прошли. Я сонно зевнул. Конечно, надо бы хоть немного разгрести домашние задания, которых порядком накопилось за эту неделю, а заодно и разобраться с тем, что там вчера на лекциях записывала Элисса, но будет очень обидно, если я сейчас всё это переделаю, а завтра умру. От этой мысли я рассмеялся. О чем я вообще думаю? Наверное, потихоньку схожу с ума.

В любом случае, мы договорились завтра встретиться у Лии с утра пораньше. Чтобы успеть собраться и доехать к ней, мне придется встать часов в пять. Мысль о том, чтобы просыпаться настолько рано, да ещё и в субботу, вызывает у меня искреннее отвращение, но и Лия, и Кэйтан эту идею поддержали. Так мы доберемся до Иксмила до полудня, и если не будем сильно там задерживаться, успеем вернуться засветло. Я снова зевнул. Впрочем, если лечь спать прямо сейчас, у меня будет вполне достаточно времени, чтобы выспаться.

Кивнув своим мыслям, я принялся переодеваться в пижаму и расстилать постель. Лейн, укутанная в свой непроглядно-черный балахон, сидела, забившись в угол, и никак не реагировала на мои перемещения. Когда я выключил свет и улегся, она всё так же безмолвно сидела, наблюдая за мной. Чувство материи её не замечало, но в лучах тусклого света фонарей, просачивающегося сквозь щели в шторах, я отчетливо видел её бледное лицо с черными провалами глаз. Сейчас оно было больше похоже на маску, чем на лицо. На жуткую маску демона, от одного вида которой, нормальному человеку поплохеет от ужаса.

Но меня-то вряд ли можно назвать нормальным. Глядя, как она забилась в угол, я чувствовал беспросветное одиночество, исходящее от неё. Я не знал, реальное ли это чувство, или я его сам придумал, но почему-то оно не давало мне уснуть. Я закрывал глаза и снова их открывал, вглядываясь в бледное лицо. Я отворачивался к стенке, но всё равно не мог уснуть, мне почему-то снова хотелось на неё посмотреть. Странная навязчивая мысль на грани сна и яви никак не давала мне окончательно отключиться. В какой-то момент, когда разум был уже слишком сонным, чтобы что-то обдумывать, я поднялся с кровати и подошел к Лейн. Я запустил руки в черный балахон, оказавшийся неожиданно мягким и теплым. Лейн оказалась совсем не тяжелой, я легко поднял её на руки, и только в этот момент мой разум окончательно проснулся. Я замер, пытаясь осмыслить, что я вообще сейчас собирался сделать, а Лейн удивленно спросила: