– Руины… – начала Катя.

– Велес хотел, чтобы Серефин оказался здесь, – перебила Надя. – Откуда нам знать, что, продолжив путь, мы не поможем ему добиться желаемого?

Надя задрожала. Она забыла захватить пальто, пока выбегала из палатки. Малахия стянул с себя мундир и накинул ей на плечи, а затем опустился рядом на корточки.

– Но мы должны двигаться дальше, – напомнил он. – И нам остается лишь надеяться, что мы выбрали верный путь.

Надя нахмурилась, но кивнула. Пришло время проверить легенды и надежды. И хотя, наверное, не стоило на них опираться, но это единственное, чем они владели. Да и вернуться назад они уже не могли. Надя встала, и ее место тут же занял Кацпер, аккуратно положив голову Серефина себе на колени.

– Не буди его, – сказала она. – Мы подождем.

– Этого бы не случилось, если бы ты не вмешалась в дела Транавии, – огрызнулась Остия.

– Этого бы не случилось, если бы предыдущий король и он, – Надя указала на Малахию, у которого хватило совести принять виноватый вид, – не решили бы поиграть с силами, которых не понимали. И я не имею к этому никакого отношения. Но все же хочу помочь Серефину. И мы поможем ему, если продолжим путь.

Потребовалось столько крови, что Наде не верилось, что у Малахии в венах осталась хоть капля. Но он продолжал подпитывать заклинание, пока его черты лица искажались, а маска медленно сползала, являя миру, насколько близко он приблизился к божественности и кем именно стал.

Сотрясаясь от дрожи, он упал на колени и склонил голову. Надя на мгновение испугалась, что это убьет его, но тут этот ужасный, великолепный, чудовищный парень с трудом поднялся на ноги и ударил ладонью по черной стене.

И она разлетелась на осколки, словно стекло.

Как только от нее не осталось и следа, древняя сила хлынула к ним таким потоком, что даже те, кто никогда не использовал магию, почувствовали ее на своей коже.

Малахия еле стоял на ногах, но его маска не вернулась вновь. Его голова дернулась, а пальцы с длинными когтями дрожали.

Ох. Лес уже пробрался в его разум. Вот, значит, как все закончится. Он умрет. Как же просто это оказалось. Гораздо проще, чем самой всадить в него кинжал.

«Но причиняет не меньшую боль», – подумала Надя, чувствуя, как все сжалось в груди.

Махнув рукой остальным, чтобы не приближались, она шагнула к Малахии и потянулась к собственной силе. Когда между ними осталось меньше метра, он вскинул голову и уставился на нее своими черными бездонными глазами.

– Dozleyena, sterevyani bolen, – протягивая руку, сказала она. – Ты ведь вернешься к нам, Малахия?