Это означало бы принять то, что у них осталось не так уж много времени вместе.
«Неужели это окажется настолько ужасным для него?» – колеблясь, спросила Надя.
Что случится, если она расскажет ему все прямо сейчас? Что, как только стена рухнет, он, скорее всего, умрет? Что, если она хоть как-то предупредит его, чтобы он смог увидеть все в другом свете? Ведь она так легко могла спасти его. Ее настолько ошеломляла мысль о его гибели, что она и сама до конца не верила в такую возможность. И лишь теперь поняла, что лгала себе лишь для того, чтобы не сломиться под тяжестью вины.
– Ты просто ужасен. А я едва держусь на ногах. Так что пошли.
Малахия последовал за ней в палатку, но стоило им переступить порог, как он вновь развалился у ее ног. Закатив глаза, она накрыла его одеялом. Он пробормотал что-то в ответ, что Надя приняла за благодарность и шагнула в сторону. Малахия обхватил ее колени и потянул на себя. Тихо вскрикнув, она упала рядом с ним, после чего он подполз повыше и крепко поцеловал ее в лоб, а затем зарылся лицом в ее волосы.
– Я сплю, лишь когда ты рядом, – пробормотал он. – И я так устал.
В ее сердце образовалась новая микротрещинка, когда она устроилась поудобнее в его объятиях, а затем натянула на них одеяла и меха.
«Скажи ему правду».
Каким бы он стал, если бы его не схватили Стервятники? Иногда она задавалась вопросом, стал бы он лучше? Или только из-за потрясений, пережитых во время изменения, он стал таким нежным по отношению к людям, о которых заботился? И в то же время она не забывала о других его качествах: жестокости, холодности и продуманности. Но как относиться к измученному парню с обезоруживающей улыбкой, который хотел лишь обнимать девушку, о которой заботился и только рядом с которой мог проспать всю ночь?
Оставалось лишь непрестанно проклинать себя из-за него.
Надя зарылась пальцами в его волосы. Глаза Малахии оставались закрытыми, так что она провела ладонью по его лицу и прижала палец к губам.
– Спасибо, – пробормотал он.
– За что?
– Что вернула меня. Никто и никогда не делал для меня такого.
Она проглотила ком в горле.
– Все получится, да, Малахия? – прошептала она.
– Угу, – промычал он в ответ.
Но он все еще оставался транавийцем, магом крови и, о боги, Черным Стервятником. А она – калязинкой, крестьянкой и клириком.
Так что у них никогда ничего не получится.