Хокинс вращал крюк на конце веревки, раскручивая его все быстрее и быстрее, так что тот рассекал воздух со свистом. Крюк взлетел высоко над его головой, увлекаемый угловым моментом, и исчез среди рукастых деревьев на краю обрыва. Это была уже третья попытка, и майор уже понял, что не следует сразу дергать фал. Он прислушивался к шороху падающего сквозь ветки крюка, позволил ему остановиться – и только потом потянул.
Командир слышал, как там, наверху, шуршат рукастые деревья, и понял, что запустил каскад рукопожатий. Казалось, конца ему не будет. А потом он приготовился, ухватился за веревку обеими руками и потянул – осторожно. Медленно. Есть только один способ выяснить, зацепился ли крюк: тянуть и тянуть – и надеяться, что тот не полетит обратно с обрыва, прямиком на голову бросавшему. Страховка туго натянулась.
– Похоже, получилось, – проговорил Хокинс.
Оглянувшись через плечо, он увидел, что женщины наблюдают за ним, напряженные и молчаливые, и вернулся к своему занятию, налегая на страховку все сильнее и сильнее. Нужно убедиться, что крюк зацепился надежно. Не хотелось бы оказаться на середине обрыва в тот момент, когда тот сорвется. Чертовы деревья не переставали шелестеть. Скорее, звук стал даже громче. Хокинс нахмурился и потянул еще сильнее. Рука, заканчивающаяся метровой кистью – слишком похожей на человеческую – плюхнулась на поверхность прямо перед ним. Ее пальцы мгновение подергались, а потом из обрубка закапала черная жидкость.
– Черт! – выругался майор.
Наверное, это крюк переломил ветку. Командир сильнее потянул за страховку, намереваясь высвободить крюк и сделать очередную попытку. Сверху посыпались пальцы, один за другим. Потом – еще одна рука. Шелест наверху перешел в глухой рев.
– Хокинс! – крикнула Дженсен. – Хокинс, назад!
Полетели еще руки: сначала поодиночке, а потом обрушились водопадом. Стволы ударялись о землю и отскакивали, обрубленные отростки извивались и скручивались в воздухе. Майор отбежал назад. Падающая рука скользнула по его нагруднику, и он заорал от испуга, решив, что она его схватит, что эти пальцы обернутся вокруг его торса и будут сжиматься, покуда жесткий панцирь скафандра не расколется, ломая ребра и расплющивая сердце.