В час «П»… ну, вы это по себе, вероятно, знаете. Пиздец пришел со всех сторон. Минутная дезориентация, вестибулярный аппарат сходит с ума, как и внутренний компас. Ничего не соображаешь. Не видишь и не слышишь. И подготовка тут не сильно спасает. Из всего моего отдела смог нормально стоять только один человек — но он раньше был добровольцем в космической программе.

Потом землетрясение и почти сразу ураган такой силы, что невозможно разглядеть ничего в паре метров. Но стоило всем более-менее прийти в себя, как мы начали действовать. Отсутствие связи и нелетная обстановка заставили вспомнить о гонцах. Благо тяжелые бронетранспортеры не переворачивал даже ураганный ветер.

Мы отправили людей для координации во все окрестные военные части. По заранее согласованным схемам эвакуации в условиях землетрясения начали организовывать автопоезда и составы для вывоза гражданских, — продолжил Борис, мрачнея с каждой минутой. — Использовали машины десанта, автозаки, даже последние разработки и тестовые прототипы. Спорить с тем, что нужно людей вытаскивать, никто не стал.

Но было множество других споров. Поиск ответственных и виноватых. Меня и еще пару человек сразу назначили крайними в управлении — смотрели, но недосмотрели за таким. Правда, отложили разбирательство на неопределенный срок после катастрофы, — невесело хмыкнул Борис. — Но, учитывая окружающее, возможно, ограничатся устным выговором без занесения.

Дальше началась рутина — переговоры, эвакуация, организация снабжения. Этим занимался штаб ЧС, организованный при генштабе. Но недолго. Спустя пять часов начали пропадать посыльные, затем вскрылись массовые исчезновения людей в деловой части Москвы, исчезали целыми зданиями.

Я вызвался добровольцем для обследования мест происшествий. В деловых центрах, местах массовых скоплений людей… это было жутко и необъяснимо. Оставленный недопитый кофе, одинокий кроссовок, который меряли в спортивном магазине, надкушенный бутерброд — все это свидетельства мгновенного и внезапного исчезновения. Следы паники тоже нашлись в достаточном количестве, но ближе к центру люди буквально испарились.

— Массовая телепортация живых? — настороженно спросил я, понимая, что этот разговор может привести совсем в другое русло.

— Неизвестно. Но сейчас это и некритично. По нашим оценкам, исчезло до начала землетрясения от семи до двенадцати миллионов человек. Остальные пропавшие — сразу после. Но, если верить выводам сводной группы, должны были исчезнуть вообще все. — Борис помолчал, давая нам время осознать сказанное.