– Хоть сию минуту!

– Причём память тебе будет оставлена…

– Пусть даже и сотрётся, я всё равно вспомню. Причём очень быстро. Чем меньше лет я живу между омоложениями, тем быстрей вспоминаю своё прошлое. Я готова на всё, лишь бы избавиться от проклятия во мне и чтобы больше никогда не взбираться на «кольцеватель»!

От новой появившейся мысли Менгарец хмыкнул. Хотел было промолчать, но не выдержал, решился спросить прямо:

– Послушай! Но ведь тогда у нас возникнет проблема. В данный момент, если твоя память будет оставаться с тобой, а мозг не омолаживаться, ты проживёшь максимум сто пятьдесят лет. Минус твои существующие по физическим параметрам двадцать, двадцать пять. Может, это тебе не понравится? Ведь вечная жизнь как бы считается предпочтительнее.

Но Лайдюри впервые радостно и звонко рассмеялась:

– Нет, Виктор! Я больше не хочу так жить! Сотни лет я мечтала хотя бы тридцать лет прожить, как все. Иметь мужа, любимых деток. Потом спокойно умереть в окружении внуков. Это настоящее счастье. А жить, каждый раз вспоминая, кто это вокруг тебя и что они значат, – непосильное и ужасное бремя. – Она вытерла очередные набежавшие слёзы и опять радостно заулыбалась. – Ну а если мне удастся больше тридцати лет прожить, то я… то я… – Она никак не могла подобрать нужные слова для восторга, но наконец-то выдавила из себя: – То я просто сейчас, не сходя с этого места… умру от восторга!

– Ну-ну! Не надо так усердствовать! – осадил мужчина пошатнувшуюся красавицу грубым окриком и подхватил её под локоть. – Тут такое в мире творится, что я сам себе боюсь гарантировать год жизни! Поэтому смерть от радости одной только перспективы в тридцать лет может оказаться явно преждевременной. Повода может и не оказаться впоследствии…

Они поднялись на третий этаж и двинулись по парадному коридору в сторону покоев Грома Восьмого, когда навстречу выскочил раскрасневшийся адмирал в парадной морской форме. Вскидывая руки вверх, он воскликнул:

– Наконец-то! Теперь мои глаза тебя узрели, и я убедился в донесшихся до меня сведениях! Живой? Здоровый?!

– Как видишь!

Стэр Ньюциген обнялся со старым другом и боевым соратником, приговаривая:

– Знал, верил, что ты выживешь. Но как?

– Об этом позже расскажу, – остановил его вопросы Виктор. – Ты лучше сам отчитайся: где был во время моего прилёта и почему до сих пор не в пути к оконечности пролива Стрела? Дамбу-то в любом случае взрывать надо!

– А для чего же я здесь?! – В ярости адмирал даже смешно подпрыгнул на месте. – За порохом прибыл! Если ты не догадался!.. Но! Мне его не давали! К королю не подпускали! Под домашний арест посадили! И пытались навесить обвинение в потере двух боевых кораблей королевства Чагар. Со всеми вытекающими из этого обвинения последствиями. Моряков наших до сих пор держат в порту, заставляя ремонтировать корабли и запрещая даже за пределы верфи выходить. А?! Как тебе такой отчёт?