Это его основной наезд, или только прелюдия, как и рассказанная только что funny story? Выдохнув, отстранившись от происходящего, я усилил восприятие эмоционального фона.

Мда. Как и догадывался — дело дрянь.

Предвкушение Вернера ощущалось очень хорошо. Анекдот — ловушка. Причем вилка, ловушка двойная — промолчу я сейчас, будет повод для пересудов, как меня, назвавшего себя умным, сильным и красивым благородного варлорда, унизил корпорат из ТРТР.

А если же я начну сейчас оправдываться, и переводить стрелки что имел в виду своего бойца, Вернер может достать из рукава козырь расовой принадлежности Чумбы. Ну, или какой другой козырь — но продолжения Вернер ждет явно, причем с предвкушением выигравшего партию. Причем если я промолчу, козырь этот — расы Чумбы, у него останется. До следующего раза, так что Вернер, по его мнению, со всех сторон выигрывает, как ситуацию не поверни. «ABC-стратегия», как в покере — если заходить в игру, то делать это только с сильными картами.

Вот только Вернер немного не на того он напал.

«Никогда не воюйте с русскими — на каждую вашу хитрость они ответят непредсказуемой глупостью», — подсказал внутренний голос подходящую цитату из интернетов моего мира.

Непредсказуемой глупостью мой внезапный вариант решения проблемы мог показаться бы мне в привычном состоянии, но вот сейчас таковым не казался. Тем более что кого-нибудь убить мне хотелось все сильнее и сильнее. Настолько, что меня это — на границе холодного, нетронутого злым раздражением разума, затопленного головной болью, немного пугало.

— У меня немного туговато с юмором, ты, наверное, уже знаешь, — улыбнулся я Вернеру. Получилась не улыбка, а оскал — потому что совпала она с очередным приступом фантомной боли.

Божечки, Николетта, как мне сейчас тебя не хватает. Ну увидела бы ты вживую живое гомосексуальное порно на соседнем столе, ничего бы с тобой не произошло серьезного — думаю, в свои девятнадцать, с учетом воспитания в пансионе благородных девиц, ты и не такие ужасы видела.

Боль при мыслях о Николетте, причем при такой подаче мысленной беседы с ней, словно с невидимым собеседником, вдруг совершенно неожиданно отступила. И, скрывая удивление, я незаметно перевел дыхание.

— Но я, дорогой друг Вольфганг, как ты уже слышал, отличаюсь умом и сообразительностью. И догадываюсь, что ты хотел сейчас своим анекдотом рассказать, что я слишком инфантилен и одновременно самоуверен, когда утверждаю, что мне не страшен демоноборец Парагон. Да все я понял, — жестом я прервал готового что-то сказать Вернера, и не удержался от укола: — Не стоит, не утруждайся никому не нужными оправданиями. Видишь ли, дело в том, что я за свои слова всегда отвечаю. Если говорю, что умный и красивый, значит так оно и есть. Спроси у знающих людей, они подтвердят. Госпожа Илона? — обернулся я к главенствующей над амфитеатром арены ложе.