— Я тебя не…

— Подожди, я еще не закончил. Так вот, я тебе еще не говорил, но когда после установки мне имплантов по протоколу вы с Валерой отправились из Момбасы обратно на Занзибар, я отправился к Маше Легран.

От упоминания этого имени Николетта вздрогнула.

— Не относить к этому так серьезно. И СМТ, и Некромикон — две корпорации, искусственно созданные руководством Французской Республики. Противовесы, инструменты — такие же, каким меня в своих руках видит Доминика. Это как правые и левые в ручном правительстве. Две внешне враждующие организации, которые своими действиями, причем скоординированными действиями, помогают настоящей власти достигать нужной цели разными путями. В общем, я давно знаю Машу, и когда вы вернулись на Занзибар, я посетил Мадагаскар и с ее помощью поставил себе новый слепок души. Цифровой блок сохранения личности.

Услышать о реализованном бессмертии — уже шок для любого человека. Николетта же за краткое время узнала о реализации бессмертия сразу несколькими путями. И еще она, так как была умной девушкой и чувствовала мои эмоции, начала догадываться. Слезы ее моментально высохли, и Николетта с надеждой на то, что поняла все правильно, посмотрела на меня.

— Я права? Скажи пожалуйста, я права?

— Да. Это уже не магический слепок души, а шаг к цифровому бессмертию. Этот блок находится здесь, — поднял я правую бионическую руку. А после через личный терминал активировал проекцию модели организма, и на схеме показал, где именно и что представляет из себя вмонтированный в биопротез замаскированный блок сохранения личности.

— У меня есть теория. Когда я умру…

— Массимо! — завизжала Николетта, бросившись на меня и обнимая.

Я ее тоже обнял, усмехаясь от ситуации — от искренней радости влюбленной в меня девушки, испытанной ей при мысли о том, что я погибну.

— А тебе обязательно умирать? — прекрасно почувствовала мое настроение Николетта.

— У меня, прямо скажем, скорее всего нет выбора.

— Выбор есть всегда.

— Дело в том, что я — Артур Волков, и я одержимый. А у одержимых есть особенность, о которой не знает никто, кроме одержимых. Ну еще и ты теперь будешь знать. Дело в том, что в случае отказа от темных искусств все одержимые умирают в течении максимум трех месяцев. От темных искусств я отказался, отделив их от себя и разорвав связь, так что вопрос стоит именно так — не если, а когда. Это закон мироздания. Карма, бессердечная и неизбирательная.

Лучше так, чем пытаться объяснить про замыслы высших сил в лице самых разных архидемонов.

— Итак, когда я умру, Саманта воскресит меня, как Артура Волкова, с помощью магического слепка души на Месте Силы, где мы проводили ритуал. Мое же предположение заключается в том, что ты сможешь воскресить меня… позже. Воскресить меня, уже как вот этого меня, — постучал я себе по груди, — воскресить меня вот в этой самой версии.