И еще предчувствие мне прямо говорило, что лично мне не стоит оставлять Николетту. Еще и Доминика так неожиданно исчезла — а ведь я сегодня утром был у нее, и ни словом, ни намеком даже об отъезде и моем задании она не обмолвилась.

Похоже, начинается. Вот только что начинается, я пока не понимаю.

— Модест Петрович, — вдруг произнес Валера, обращаясь при этом ко мне, и показав глазами на Николетту. Валера был в курсе отношения Доминики к Николетте как к предполагаемому ресурсу, и тоже сейчас начинал понимать, что дело принимает не очень хороший оборот. Вот только его слов я совсем не понял.

— Что Модест Петрович?

— Пусть лицом торганет.

Модест, который стоял рядом, заметно скривился — ему очень не понравилось выражение «торгануть лицом». Это он с нами просто в Хургаде не пил и не гулял, так бы не кривился столь недовольно.

— В смысле лицом торганет? — не уловил я мысль Валеры.

— Без смысла. Буквы сказанные в слова соедини, и пропусти через понятийный аппарат. Пусть Модест Петрович твоим лицом торганет, а мы с тобой с ней останемся, — показал он глазами на Николетту.

Модест при этих словах еще раз недовольно дернул своим длинным аристократическим носом.

— А, вот ты о чем, — понял я.

Валера сейчас предлагает надеть на Модеста мою маску, и как Драго Младича отправить за получением вооружения вместо меня.

— Да, вот я о чем.

— Модест Петрович не прокатит.

— Не прокатит, так протащит. Принципиально?

— Да.

— Почему?

— У нас слишком антропометрия разная.

— Непринципиально.

— Если все по высшему разряду секретности, может быть принципиально. У нас пять сантиметров роста разницы.

— Четыре, — поправил дотошный Модест.