— Арма, Илалиджа, — позвал Кай. — Ты тоже, Эша. Прогуляемся немного.

— Ты еще не нагулялся? — скорчил гримасу старик. — А я уж собрался полежать в тенечке. Ну, давай, прогуляемся.

Каждый шаг в невыносимой жаре давался с трудом. Ноги жгло даже через подошвы обуви. Причем здесь, где не было ни пятна светлого песка, а только чернота — скальные плиты, скалы, камни, каменная крошка — все было черным, нельзя было даже упасть. Ожог и смерть были в таком случае неизбежны. Только кажущаяся в черном окружении светлой дорога оставляла надежду выжить. Ведь должна же она была куда-то привести?

— Никуда она не приведет, — сказал Кай.

Он остановился на гребне, на который взбиралась дорога. Дальше ее не было. Она обрывалась так, словно изрядная часть пути обрушилась, рухнула вместе с черным плоскогорьем на пару локтей, разбежалась трещинами, рассыпалась обломками и исчезла. Хотя, скорее всего, она просто закончилась. Среди черного щебня не было видно ни одного осколка камня другого цвета.

— Как ты догадался? — спросила Илалиджа.

— Нигде до этого она не взбиралась на мелкие препятствия, везде разрезала их, — сказал Кай.

— После того как пропало целое море, меня трудно чем-то удивить, — заметил Эша. — Хотя думаю, что лучше бы мы от трактира пошли по третьему пути.

— Мы пошли там, где нас повели, — отрезал Кай.

— И что же дальше? — спросила Арма.

— Дальше будет плохо, — сказал Кай. — Как плохо, пока не знаю. Но плохо уже то, что Запретная долина не послала нам того, в ком мог бы проявить себя сиун.

— Тамаш являет себя в Текане в том, в ком захочет, — усмехнулась Илалиджа.

— Не знаю, — задумался Кай. — Пока что он являл себя через старшего смотрителя, а перед этим сам же и призывал его.

— А почему вообще сиун должен являть себя? — не понял Эша. — С какой стати? Неужели ему не удобнее расправиться с нами издали? Или из засады?

— Думаю над этим, — пробормотал Кай. — Пока что все они хотели приглядеться к нам вблизи. Или ты думаешь, что они способны учиться? Вряд ли кто-то добирался так далеко, как зашли мы. Я склонен верить старушкам. С другой стороны, то, что нас не убивают сразу, а всякий раз испытывают, внушает мне надежду, что Запретная долина проходима. Но она очень труднопроходима.

— С чего ты это взял? — не поняла Илалиджа.

— Меня сюда послала моя собственная мать! — отрезал Кай. — Или ты считаешь, что она отправила меня на гибель?

— А ты думаешь, что она исключала такую возможность? — ухмыльнулась Илалиджа. — Или ты первый посланный?

— Надеюсь стать последним, — сказал зеленоглазый. — Все зависит от того, когда явится сиун.