— Что это было, Пустота меня раздери? — заорал, срываясь на визг, все еще живой Эша с окровавленным кинжалом в руке.

— Хорошая драчка, — закатила глаза Теша, садясь в пыль. Лицо ее было вымазано в крови.

— Сиун Хиссы испытывает нас, — глухо сказал Кай над телом убитого Хаса.

— Хатуас тоже мертв, — отозвался Тарп, прижимая к земле скулящего Шалигая. — Кишт! Иди сюда! Помоги затянуть рану. Старшина тайной службы Хилана лишился предплечья. Жаль, не ту руку топором отсекли. А то бы распечатали бы послание. Ну, да не последняя схватка.

— Уходить надо было, — плакал Шалигай. — В деревню ту надо было уходить. Или в мираж этот. Который лес. Если они из миража вышли, то и уйти можно в мираж!

— Завтра, — сказал Кай. — Завтра должно все произойти.

Ночь была тяжелой. Кай велел остаться на месте. Шалигай стонал до утра. Вода почти кончилась, и Кай приказал оставить по глотку на утро. Тарп, Кишт и зеленоглазый заложили пластами глины тела Хаса и Хатуаса. Теша чуть слышно хихикала и шептала:

— Только черный остался. Выбора нет. Только черный.

— Молодец, — вдруг сказал ей Кай. — Твоих сегодня полтора десятка. Только зачем ты грызла им горла? У тебя же есть копье. Отличное копье, из Пустоты.

Илалиджа фыркнула в темноте.

— Хорошее копье, — согласилась Теша и добавила: — Я не грызла им глотки. Я пила их кровь. Они сотни лет пили кровь мугаев. Я могла вернуть несколько капель крови или нет?

— Ты их не вернула, — вздохнул Кай. — Ты их выпила.

— Радуйся, зеленоглазый, что ты не палх, — хмыкнула Теша. — Ведь я тут по твоей милости.

— Завтра порадуюсь, — пообещал Кай.

Утром Шалигай затих. Арма уж думала, что хиланец помер, но он уснул.

— Дал ему выпить воду Хаса и Хатуаса, — сказал Тарп. — Не знаю, каким человеком был Шалигай в Хилане, не сталкивался почти, но вчера он сражался хорошо. Настоящий воин. И посражается еще. Того же Арша потеря отрубленной тобой руки, Кай, словно сделала еще лучшим воином, чем он был. Я как-то видел, как он упражняется с мечом, смотреть было страшно. Мне даже показалось, что сама Пустота вселилась в него!

— Пустота не может вселиться, — усмехнулась Илалиджа. — Или ты, Эша, — она повернулась к старику, — можешь вселиться в кого-то? Разве только околдовать. Пустота может дать силы, принять!

— Так ты приняла Тешу? — спросил Эша.

— Она сама принялась, — ответила Илалиджа. — Я только сохранила ей жизнь.