Направляюсь в ванную комнату. Вокруг идет суета. Эти льстивые суки начинают меня бесить, когда выходят с поднятым настроением, в эротичных одеяниях, накрашенные, ухоженные, такие ненастоящие.

– Оставьте меня. – Рычу я и плюхаюсь в ванну. Вода холодная, девушки не успели ничего приготовить. В доме беготня. То смешно, то горько... злоба душит. – Не надо греть! Неси вина, Мая!!

Как не сойти с ума? Жизнь дана, чтобы жить. Жить! А не существовать! Больше не смогу наслаждаться жизнью, как прежде. Я урод, урод, урод... моя гордость сделала меня уродом. Вернуть время назад, и я бы не стал даже вставать на колени. А сразу прикончил бы эту тварь и принял смерть! Слабость взяла верх. А что теперь? Вкусил слабость, и из этого болота уже не выбраться. Все мои благородные порывы в прошлом. Великие не воздали мне за это. Моя доброта никому не нужна. Этот мир нуждается в несправедливости. От этого и вся романтика, песни, баллады, стихи... искусство.

Стать художником? Кому нужны картины урода? Или читать стихи Камилле? Отправлять с гонцами в торговых судах. Страдать от неразделенной или безнадежной любви, как это делает Гелана? А с кем она вообще трахается? Такая женщина не прыгнет на раба. А лорду уж точно не даст. Как она живет без секса?! А, совсем забыл, у нее же есть сын, это как–то все заменяет у них... А у меня кто есть? Глория? Лина? Николь? Будет ли справедливо заставлять их смотреть на мое уродство?

Я одинок. И всегда был одиноким. Меня никто не понимал, были те, кто пытался, но никто никогда не понимал.

Выхожу из ванны, отпихиваю служанок с банками мазей и полотенцами. Хочу боли, хочу страданий. Дохожу до спальни. Все уже убрали, зеркало сняли вообще. Падаю на кровать и засыпаю.

Текут дни, как бесконечное вино. День, ночь, день ночь. Рабыни как няньки, терпят мои капризы, маги с боями прорываются к моим ранам, возмущаясь о несоблюдении постельного режима. Эмма тем временем рассекает на корабле неизвестно где. На все приглашения я наплевал, и обо мне тоже забыли.

Очередной день. Проспал до полудня. Все простыни в крови от ран. Словно у меня менструация... Да, самые что ни на есть месячные, я становлюсь женщиной! Управляющая стоит за дверью, я слышу, как она мнется в нерешительности.

После обеда прилетает корабль. Эмма не выдержала долгой разлуки, прискакала прямо в кровать. Стали пить вино, а затем я занялся с ней любовью. Сильно не обижал. Думаю, что в следующий раз она совсем перестанет сопротивляться...

– Как вы? – спрашивает Глория. Она единственная кто смотрит на меня прямо и с гордостью. Как всегда, как обычно... Или мне кажется?!