В таверну пришли солдаты в блестящих кирасах.

– Кто старший господа? – подошел к нам дедушка в кирасе и с арбалетом за спиной. Позади него еще трое солдат, мечи, арбалеты, все при них.

– Ну, я старший, – взвинтился запыхавшийся Бернард. – Чего пришли?!

– Порядок общественный нарушаете господа, – усмехнулся дедушка в кирасе. Ему на вид лет шестьдесят. Бернард если своей кулачиной деду залепит, тот точно помрет. Я поднялся.

– Я баронет эр Эрик Лестерский. – представился, меня шатает. Но с помощью стола все же удержался. – Мы просим прощения за неудобства.

– Вы баронет, да еще из Лестера? – удивился дед. – Ну вас и занесло. В гостях–то ведите себя прилично!

– А мы не его вассалы! – взревел Хриплый. – Граф Кюри наш сюзерен! Знаешь такого, дед?!

– А чего ж не знать! – взвинтился дед. – Уважаемый граф! Вы только имя его не позорьте! Возвращайтесь–ка в дома, где остановились, и спать ложитесь! Нечего город будить. Уж два квартала на вас пожаловались!

– Простите нас! – начал я. Но не успел договорить. Рыцари почти все как один, повыскакивали из–за столов, некоторые в руках обнаженные клинки держат.

– Эй–эй! – воскликнул дед в кирасе. – У нас тут гарнизон в двести солдат! Вам мордам пьяным все сейчас по плечу! Мало нам Харта, где брат на брата! Тут хотите резню устроить?!

– А чего ты имя нашего сюзерена поганишь, дед? – взревел Хриплый.

– Никоим образом, что вы! – заявил дед. Позади уже арбалеты смотрят на нас. В таверну еще солдаты заходят, человек десять уже набралось.

Дед тяжело вздохнул и проговорил спокойным тоном:

– Допивайте господа, доедайте, расплачивайтесь и идите подобру домой. Хорошо?

Он не дождался ответа, развернулся, дал знак своим солдатам, и все они покинули таверну. Рыцари стали медленно усаживаться, скрипя стульями и, молча, поглядывая друг на друга. Бернард сжал скулы.

– Они ж даже не рыцари ни хрена и ни разу, – буркнул кто–то.

– Ага, – согласился Бернард. Следующий час пили грустно и задумчиво. Меня накрыло с головой. Все стало расплываться перед глазами. В таверну пришли девушки, это последнее, что я помню. Задорные девичьи хихиканья и радостные пьяные блеяния рыцарей...

Открыл глаза. Потолок деревянный, выложен досками, грубая работа. И где это я?! Пошевелился, одеяло мягкое, теплое, тело мое ласкает. Что–то сбоку шевелится. Я понимаю, что в кровати не один. Да еще и голый. Поднимаюсь, слева из–под одеяла волосы соломенного цвета торчат.

– Эй?! – хриплю.

Голова гудит, от шевеления языка во рту гадко. Смотрю, какая–то коморка незнакомая. В окно солнце яркое бьет. Стены из бревен, на крючке лампа масляная затушенная висит. Из мебели кроме кровати только тумбочка и один стул. На нем мой мундир навален, все вперемешку: рубаха, штаны, китель, один сапог у порога, другой под стулом, там же пояс со шпагой. Слава Великим, не потерял. А где кошель?! Вспоминаю... Последний раз я видел его, когда с хозяином расплачивался. Два золотых рина дал... или три?! Нет, это потом три... а за что?!.. Где все?!.. Я где?!