– Спасибо вам за то, что вы приехали помочь нам справиться с эпидемией на Россаке. Меня зовут Кери Маркес.

У молодой женщины были доходившие до плеч светлые волосы, высокие скулы и большие изумрудно-зеленые глаза.

– Мы горим желанием приступить к работе, – сказала Ракелла.

Вандего окинула взглядом окружавшие их сплошные черные накидки.

– Я думала, что колдуньи носят белые накидки, – сказала она.

Кери нахмурилась. На ослепительной, молочно-белой коже щек проступил едва заметный румянец.

– Мы носим черные накидки в знак траура. Кажется, отныне мы будем носить их всегда, ибо эти смерти никогда не прекратятся.

Молодая колдунья повела врачей по длинному центральному коридору, по обе стороны которого были входы в палаты, где на самодельных койках лежали больные. Госпиталь был чист и хорошо обслуживался, но Ракелла безошибочно учуяла запах болезни и разложения. При этой новой форме болезни на коже возникали гнойные язвы, которые, постепенно расползаясь и сливаясь друг с другом, покрывали все тело жертвы, поражая кожу слой за слоем.

В самом большом гроте лежали сотни, а возможно, и тысячи больных, находившихся на разных стадиях болезни. Увидев эту картину, Ракелла содрогнулась, представив себе объем ожидавшей их с Вандего работы. Она вспомнила, как когда-то на Пармантье они пытались в госпитале для неизлечимых больных бороться с эпидемией. Но с равным успехом можно было с помощью половой тряпки попробовать осушить наводнение.

Вандего с трудом глотнула.

– Как их много! Когда это началось?

Одетая в черное колдунья посмотрела на врачей влажными, полными горя и страдания глазами.

– В таких делах не бывает начала – как, впрочем, и конца.

* * *

Ракелла уже несколько недель тяжко трудилась в палатах, работая с больными, уменьшая их страдания с помощью болеутоляющих средств – специальных пластырей, которые высвобождали в поры пораженной кожи сверхохлажденный меланжевый газ. Эти пластыри были совместным изобретением ее и Мохандаса. В конце той страшной эпидемии Ракелла так надеялась, что ей никогда больше не придется их применять…

Верховная колдунья вела себя отчужденно и высокомерно, лишь изредка снисходя до визитов в госпиталь. Казалось, она вообще не замечает присутствия врачей. Тиция Ценва была таинственной фигурой. Создавалось даже такое впечатление, что она, просто идя по полу, парила в воздухе. Однажды женщины встретились взглядами на расстоянии около тридцати метров, и прежде чем Тиция отвернулась и торопливо ушла прочь, Ракелле показалось, что она уловила в ее выражении не то враждебность, не то страх.