Вориан обрадованно кивнул.

– Отлично.

Он вышел из холодного подвала, уверенный, что вместе с Квентином они нанесут окончательное поражение Агамемнону.

Величайшими преступниками в истории человечества всегда были те, кто, совершая преступление, искренне думал, что поступают «по справедливости».

Хотя Великий патриарх был посредственным и слабым лидером, лишенным всякой интуиции и верного видения обстановки, Райна использовала его убийство для превращения погибшего в героя, в символ и объект всеобщего почитания. Ирония судьбы заключалась в том, что Райна решила заставить Ксандера Боро-Гинджо добиться после смерти большего, чем за долгое время тягостного отправления им своей должности.

Убийство Великого патриарха должно было стать искрой, из которой возгорелось бы пламя непримиримой борьбы с теми, кто упрямо цеплялся за старое, которая подняла бы тлеющее движение культистов на новую высоту здесь, на Салузе Секундус. Райна уже успела очистить многие планеты Лиги, полностью освободив их от греха пользования машинами, уничтожив всякие следы приспособлений, могущих хоть в какой-то степени имитировать священный и неприкосновенный человеческий разум.

Хотя со дня убийства прошло уже много дней, вице-король Файкан Батлер до сих пор не объявил имя преемника погибшего Великого патриарха. Райна решила, что, в конце концов, это место должно по праву принадлежать ей самой. Она сможет использовать знак духовной власти – массивную золотую цепь – для усиления и распространения культа Серены, завоевать для него то положение в глазах большинства, какое он заслуживал. Именно об этом говорила в видении Райны женщина в белом.

Слух об этом медленно и незаметно распространился среди сторонников и последователей Райны. Зимия и ее современные удобства вызывали большое беспокойство культистов, и новообращенные продолжали приходить к Райне, чтобы послушать… а если повезет, то и коснуться ее.

Ее дядя наверняка имел шпионов среди культистов. Некоторые ревностные последователи обнаруживали их и без лишних слов тихо убивали. Узнав об этом, Райна была потрясена, ибо никогда и нигде она не выступала за насилие против людей, но только против мыслящих машин, механических чудовищ. Она приказала немедленно прекратить такие расправы, и ее заместители нехотя согласились, хотя по их лицам не было заметно, что они устыдились. Райна подумала, что теперь они просто не будут сообщать ей о таких убийствах, которые, конечно же, будут продолжаться и впредь.