Голос пресекся и затих, поглощенный ледяным вечным молчанием. Оптические сенсоры на стержнях потускнели и погасли, став безжизненными.

Истиан вгляделся в обездвиженного робота. После стольких лет тренировки и подготовки мастеров меча, познав привычки людей, машина приняла самостоятельное решение – она сделала свободный, не запрограммированный выбор.

Охваченный горем и растерянностью, Истиан попытался осмыслить происшедшую трагедию. Оружие в руках превратилось в холодные бесполезные побрякушки. Боевой робот был мертв, как Нар Триг. Каждый из них пожертвовал жизнью за свои идеалы.

Возможно, подумалось Истиану, нам еще есть чему поучиться у мыслящих машин.

– Мы потеряли сегодня двух великих воинов – потеряли без всякой разумной причины, – тихим голосом произнес Истиан Госс. Он не был уверен, что фанатики услышат его слова.

События, происшедшие на ее глазах, так потрясли толпу, что ее пыл постепенно угас. Они были расстроены главным образом тем, что козел отпущения так легко ускользнул из их рук.

Когда к погибшему роботу подошли два человека с явным намерением поглумиться над обездвиженным мертвым сэнсэем, Истиан преградил им путь, сжимая в руках меч и кинжал. В глазах его была смерть. Самые злобные культисты уставились на него, поколебались и отошли назад, не желая испытывать судьбу в схватке с ветераном Гинаца.

В городе продолжал бушевать мятеж Райны Батлер, и фанатики постепенно разошлись искать других жертв.

Много часов простоял Истиан Госс над обездвиженным навеки корпусом робота Хирокса и обезглавленным телом своего бывшего друга Трига. Хотя прошло уже много лет с тех пор, как смертоносные волны атомных взрывов уничтожили все главные цитадели мыслящих машин, в душах людей джихад был еще далек от завершения.

Не обманывайте себя. До тех пор, пока не будут уничтожены последние остатки Омниуса, наша война с мыслящими машинами не закончится, так же как и не исчерпается моя решимость довести ее до победного конца.

После гибели Квентина Батлера и уничтожения Данте Вориан, дрожа от пережитого потрясения, сидел в пилотской кабине «Мечтательного путника». Корабль медленно дрейфовал в пространстве, пока Вориан предавался мучительным воспоминаниям.

Он слишком сильно восхищался подвигом Квентина, чтобы испытывать безутешное горе по поводу его жертвенной смерти. На что мог надеяться великий военачальник после того, как у него отняли его человеческое тело, лишили привычного облика? По крайней мере Квентин в самом конце, как надеялся Атрейдес, понял и простил своего сына Абулурда. Теперь Вориану предстояло отвезти сыну скорбную весть с рассказом о подвиге, который совершил его отец.