Корчмарь давно ушел, а Кестель все смотрел на то, как девушка сидит, словно окаменев, бессмысленно уставившись на бокал. Багряное вино, хрусталь… красиво. А девушка выглядела все так же невзрачно: прежнее серое платье и серые же сапоги из крашеной кожи. Влажные густые волосы спадали на плечи, заслоняли шрам.

А он вообще есть, этот шрам?

Кестель взял свой кувшин и кружку, пересел за стол девушки. Та посмотрела на Кестеля без особого удивления. Она выглядела в точности такой, какой он помнил ее: некрасивая, невысокая, без украшений, которые обычно так любят женщины. Хотя, наверное, раньше она любила украшения.

– Это не самое лучшее место для того, чтобы заводить знакомства, – тихо сказала она.

Он кивнул, налил пива в бокал и выпил. Девушка глядела, будто загипнотизированная, на то, как Кестель пьет.

– Мне кажется, это замечательное вино, – указав на свой бокал, заметила она. – Но когда я хочу взять бокал, не слушается рука.

– Но вы же сюда пришли. Ноги послушались вас.

Она криво улыбнулась, и это была самая безрадостная из виденных Кестелем улыбок.

– Вы можете сидеть тут сколько захотите, если, конечно, не будете донимать разговорами и если вы

не из ОвнТховн. Я ненавижу ОвнТховн. Я никогда не была там, но ненавижу этот город.

– А вы меня не узнали?

Она сделала вид, что присмотрелась.

– Нет.

– Это странно.

– Мы уже встречались?

– Боюсь, что да, – заметил Кестель.

– Что-то не припомню.

– Может, оно и к лучшему.

– А вы не скажете, откуда я вас могу знать? – спросила девушка.

– Вы же не хотели разговаривать.