Первым оживился Олаф, поднявшийся со своей лавки, подавшийся на нос корабля и принявшийся вслушиваться в ночную тишину и плеск волн.

— Что там, Олаф? — сонно спросил старик.

— А вы не слышите? — повернулся он к нам. — Прислушайтесь.

Мы все замерли, навострили уши, стараясь уловить звук, который слышал Олаф.

— Какой-то гул, — сказал Стеки.

— Ага, я тоже слышу! — кивнул Эйрик.

— Это волны! — сказал старик. — Волны бьются о скалы. Земля близко!

— Похоже, нод, твои боги тебя не обманули, — хмыкнул Олаф.

Действительно, мы добрались до берега в течение часа, выволокли драккар на песчаный пляж.

Вокруг ни души, впереди шумит лиственный лес — осень сюда еще не добралась. Слева и справа, насколько можно увидеть ночью, тянется песчаный берег.

— Будем ждать рассвета здесь, — сказал я.

Мы развалились на лавочках драккара, оставив часовым Эйрика, и заснули.

* * *

Проснулся я оттого, что кто-то треплет меня за плечо. Я открыл глаза и увидел перед собой кормчего.

— Вставай. Пора!

Темень уже отступала, близилось утро — мир был серым, мутным. Среди стволов деревьев, находившихся всего в двух десятках метров от нас лесу, клубился туман.

Берег был чистым и тихим — никого вокруг. Вдали справа виднелись горы. Я бы даже сказал ‒ самая настоящая гора, с вершиной, скрывающейся в облаках. Слева были скалы, уходящие в море.

Мои товарищи по оружию поднялись и, стараясь не шуметь, не бряцать оружием и сбруей, двинулись вперед.

Мы зашли в лес и двигались по нему с полчаса, не больше. А затем лес начал редеть, впереди замаячили прорехи, стали появляться кусты, причем довольно-таки густые, сквозь которые пролезать было той еще задачкой.

Впереди мы услышали нечто. Стук, какие-то неясные звуки.