Он не мог понять. Он видел гору, но гора тут же обретала новую форму, и снег на ее вершине окрашивался в цвет, совсем не характерный для снега, и вообще это уже не снег, а что-то живое и экзотически-мрачное. Удаленное нечто протягивало усики размером с дерево к приближающейся тьме. В небе зажглись огни, засияли звезды, пролетели птицы, взошли луны, две или три, которые оказались брюшками огромных летучих светлячков, а потом все исчезло.

– Смысл всего этого непостижим для меня. – Голос Курабина был страшен. – Есть вещи, которых Момент Скрытого и Утраченного не знает или боится открывать.

Пейзаж Вихревого потока изобиловал намеками, страстями и жизнью; звероскалы там охотились, «как всякий нормальный гранит», невозможное сплошь и рядом становилось возможным. Каких только историй они не наслушались: и о дереве-таракане, и о гибридах мух и духов, и о насекомых-рептилиях, и о тварях, похожих на деревья, и о деревьях, превращающихся в дыры во времени. Уразуметь все это Каттер был не в силах. Его глаза и мозг работали, силясь охватить все.

– Как им это удалось? Проехать сквозь все это?

– Насквозь никто не ехал, – сказал Иуда. – Это невозможно. Не забывай. Рельсы клали по самому краю. В одном шаге от самого жуткого.

– В одном шаге от смерти, – сказал Каттер, и Иуда склонил голову. – А что за твари там живут?

– Сосчитать невозможно. Каждая – единственная в своем роде. По-моему, там есть… там есть шанны, червеки на окраинах…

– То есть там, куда мы идем.

– Да, именно там.

На окраине какотопической зоны они проведут недели три. Три недели они будут прокладывать рельсы настолько близко к зараженной местности, насколько хватит смелости. За пять сотен лет, прошедших с того момента, как земля болезненно содрогнулась и извергла Вихревой поток из своего чрева, кто-нибудь наверняка проходил здесь. По крайней мере, Каттер знал историю крылатого человека по имени Калли; доходили до него и другие россказни о приключениях внутри пятна.

– Должен быть другой путь, – говорил он.

Но нет, все твердили, что другого пути нет.

– Это единственный способ уберечься от милиции, – шептал Дрогон. – Единственный способ наверняка оторваться от преследователей. Дальше границы они не пойдут. У них приказ: в зону ни при каких условиях не заходить. И вообще, – он зашептал чаще и другим тоном, – так они – я имею в виду Совет – нашли путь. Проход в другую часть континента. А знаешь, как долго это пытались сделать до них? Найти проход? Через дымный камень, горы, болота, холмы? Так что не надо ничего менять. Другого пути может не быть.