– Не важно.

– Вы договорились о мире?

– Нет.

– Вы сражались с ними?

– Да, – тихо отвечает он.

Я смотрю на него, но он больше ничего не говорит, только смотрит в пол.

– Ты был ранен?

– Я в этом мало участвовал.

Держу пари, он принимал самое активное участие. Что бы ни случилось за месяц, пока я была в стазисе, это оставило след на нем. Ушел тот тихий оптимизм, который был у него даже в самые мрачные моменты Долгой Зимы.

Возможно, его изменила не битва в лагере № 9. Может быть, перемены из-за того, что он должен сделать сейчас – из-за ужасного события, которое мы запланировали – и которого боялись все предыдущие месяцы.

– Лотерея? – тихо спрашиваю я.

– Нам это не нужно.

– Как?

– У нас есть место для всех.

– Как, Джеймс?

– Войска Чендлера, которые осадили лагерь № 9, – они все пропали.

Я жду, но он больше ничего не говорит. Все пропали. В осаждающих армиях были тысячи солдат. Все пропали. Вот на самом деле то, что сказалось на моем муже. Только тот, кто знает его так же хорошо, как и я, может это увидеть.

Во время Долгой Зимы он и я потеряли людей. Когда мы вступили в контакт с бета-артефактом, вся команда «Форнакса» была убита. Мы потеряли еще больше членов экипажа в Битве на Церере. Это сильно ударило по Джеймсу. Но то, что произошло сейчас, намного хуже. Есть разница между потерей товарища и лишением жизни.