Первый этаж.

Дверь открылась в тот момент, когда Чэнь потянулась к ручке. Куривший охранник оторопело замер, не успев дотянуться до кобуры. Чэнь Цзюань ударила его в колено и в горло, он завалился назад и уже не встал. В переулке стояла тишина. В Пудуне после наступления темноты выстрелами никого было не удивить.

А выстрелы продолжали звучать — к пистолетным присоединились автоматные очереди. Чэнь прислушалась. Кричали по-китайски. Может, люди Антопова, может, ее коллеги. Она вроде как распознала голос Уцзина. Заложницы заколебались: в здании казалось безопаснее.

Она обязана вывести их отсюда. В этом и состоял весь план. Доставить их на катер, потом встретиться с Уцзином в Центре.

Но кто-то начал штурм раньше времени, прошло уже четыре минуты, а Уцзин все не подавал сигнал «все чисто».

Чтоб вас всех.

Я тебя подстрахую, а ты — меня.

— Двигайте, — обратилась она к заложницам. — Вон к тому фонарю. Потом налево. Бегите в сторону доков. Там ждет моторный катер. Передайте капитану вот это. Она запустила руку за воротник куртки, вытащила свой крест. — Он поймет, что вы от меня. — Девица, которая напала на нее наверху, выглядела хладнокровнее других — ей Чэнь и отдала крест. — Я должна помочь друзьям. Бегите.

Они побежали. Чэнь забрала у поверженного охранника пистолет. Сама она пришла без оружия: зачем оно ей на втором этаже? Проще пользоваться тем, что подвернется.

Из складского помещения снова долетел крик.

Она отсчитывала собственные вдохи, пока заложницы не скрылись за углом. Четыре. Пять.

Прокралась по коридору, приоткрыла дверь склада.

Свет ее ослепил. Пахло горячим воском и горелым волосом. Антопова она опознала по фотографиям — хотя ни на одной фотографии он не был запечатлен парящим в полуметре над землей и квохчущим. Трое его приспешников засели за огромным железным котлом с крышкой — о его назначении Чэнь предпочитала не думать — и вели огонь по ее коллегам.

Но коллегам ее, похоже, было не до стрелков. Они были заняты: дрались со статуями из воска.

Восковые изваяния выскакивали из корыта, стоявшего у ног Антопова, и по мере продвижения обретали форму: сперва у них было восемь ног, потом четыре, потом они делались человекообразными и неслись на бойцов Уцзина, распахнув восковые рты в беззвучном крике. На полу после них оставались пузырящиеся лужи.

— Иди сюда, — произнес Антопов по-русски и рассмеялся. Этот смех Чэнь Цзюань слышала и раньше, в схожих обстоятельствах, в последний раз — в Харбине. Нормальные люди, насколько ей было известно, так не смеялись. Слишком высокий тембр для человека в своем уме.