Вот такая вот магическая арифметика.

Передвигаясь резкими всполохами, на краткое мгновенье лишь проявляясь в фокусе моего взгляда, Чумба уже атаковал Георгия со всех сторон, перемещаясь в пространстве словно чередой алых комет. Отсвет Крови так ярко полыхал в его глазах, что за собой Чумба, когда я мог выхватить его взглядом, оставлял красные размазанные полосы световых следов — как бывает на фотографиях с длинной выдержкой. И Чумба сейчас, воспользовавшись силой меча и крови был уже невероятно быстр. Гораздо быстрее чем вождь племени, в поединке с которым я смог выжить только чудом — вождя я тогда хотя бы видел, а Чумбу вообще сейчас больше начал терять из поля зрения.

Георгий был более умелым и опытным бойцом чем я, и более могущественным владеющим. Но он не умел телепортироваться в пространстве, а от атак бурбона защищался постановкой встречных конструктов. Которые рушились один за другим под ударами кровавого меча. В моем поле зрения сейчас две тени кружились по портальному залу, озаряя черно-алыми вспышками места столкновения кровавого меча с создаваемыми Георгием конструктами.

Я уже успел сбить с ног кандалы, и снова максимально ускорить время в скольжении. Но все равно наблюдал поединок Чумбы и Георгия также, как смотрели наш с вождем поединок неодаренные зрители на трибунах Базаара. Я теперь с трудом даже замечал череду едва видных всполохов. При этом замерев в полупозиции — спрыгнув с алтаря, но замерев на месте. Не зная, или бежать вязать бесчувственного Бергера, или же как-то попытаться помочь Чумбе.

Наши победили — с неожиданным, просто непередаваемым восторгом вдруг понял я, когда в очередной раз траектории поединщиков пересеклись, и один из них отлетел. И вот это движение я уже смог разобрать. И увидел, как объятый алым пламенем меч по широкой дуге врезается в Георгия. С замершим сердцем я наблюдал, как бледное, до снежной белизны лицо Георгия искажается гримасой максимального напряжения, как его глаза заполняются Тьмой, а кожа бугрится черными венами.

Георгий закрылся от удара Чумбы длинным, объятым Тьмой клинком. Но удар кровавого меча был слишком силен — его вместе с клинком Тьмы отбросило прочь. Прокатившись по полу, Георгий остановился только тогда, когда врезался в стену.

Чумба уже летел к нему — добивать. Георгий в последней попытке защититься поднялся, вновь формируя очередной клинок Тьмы. Чумба же, превратившийся в алый росчерк, как будто махнул огромной красной косой — падающей на Георгия сверху вниз. Тот, видя неизбежность поражения, вдруг отпустил развеявшийся клинок Тьмы, развел руки в стороны и усмехнулся — глядя в лицо смерти.